TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Октябрь 2000
     
ОПЫТ, ОПЛАЧЕННЫЙ КРОВЬЮ: Даргинская экспедиция
     
  155 лет назад, в июле 1845 года, состоялась так называемая Даргинская экспедиция русских войск — самая кровопролитная и абсолютно бессмысленная операция Кавказской войны.

В конце 1844 года император Николай I назначил наместником на Кавказе и главнокомандующим войсками Отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютанта Михаила Воронцова. Ему были предоставлены чрезвычайные полномочия, с тем чтобы в течение одной кампании раз и навсегда покончить с Шамилем.
Весь план действий на 1845 год в подробностях был составлен в Петербурге и с назначением графа Воронцова передан ему готовым для руководства. Замысел операции, которая должна была стать решающей, отличался николаевской прямолинейностью: лесными чащами Ичкерии пройти в глубь Андийского горного массива и овладеть резиденцией Шамиля — аулом Дарго в верховьях реки Аксай. Считалось, что за этим последует капитуляция Шамиля, а с ней и замирение мятежных горцев. Но военачальники, познавшие кавказские реалии на горьком опыте предшествующих экспедиций, в один голос охарактеризовали сие предприятие как бесполезное. К ним, однако, никто не прислушался.
Для выполнения утвержденного императором плана из войск Кавказского корпуса, казаков и национальных воинских формирований иррегулярного типа было составлено пять отрядов. На два из них, Чеченский и Дагестанский, возлагалась главная задача. Чеченский отряд (12 пехотных батальонов, 13 сотен конницы, 3 роты саперов, 28 орудий) под командованием генерала от инфантерии Александра Лидерса должен был двинуться на Андию от крепости Внезапной. Дагестанский (10 пехотных батальонов, 3 сотни конницы, 18 орудий) под командованием генерал-лейтенанта Осипа Бебутова шел ему навстречу от укрепления Евгеньевского.
31 мая Чеченский отряд выступил в поход, а 3 июня близ селения Хубары соединился с большей частью Дагестанского отряда. 14 июня были пройдены так называемые Андийские ворота. В течение второй половины июня это формирование, получившее название Главного действующего отряда, медленно продвигалось к намеченной цели, совершая продолжительные остановки и почти ежедневно вступая в авангардные бои и перестрелки с нападавшими группами горцев. Воронцов сознательно не форсировал марш, поджидая транспорт с продовольствием и другими запасами. Сковывало действия отряда и то, что в экспедицию напросились приехавшие из Петербурга титулованные особы, искавшие случая заслужить боевой орден, но при этом не забывшие о комфорте и загрузившие обоз дорогой, но бесполезной поклажей, включавшей даже столовое серебро.


4 июля в селении Гоцатль к отряду присоединился долгожданный транспорт с провиантом, и главнокомандующий приказал выступить на Дарго 6 июля. Эта дата и считается первым днем Даргинской экспедиции.
Тем временем Шамиль вел активную разведку, выясняя цели, задачи, состав и маршрут направленной против него экспедиции. Русское же командование не приняло никаких мер к обеспечению скрытности операции, задуманной как решающая. Воронцов и его штаб явно недооценили воинские качества мюридов, особенно их хитрость и коварство, и пренебрегли организацией контрразведки, позволив вражеской агентуре беспрепятственно проникать в расположение войск и собирать все необходимые сведения.
Насколько хорошо был осведомлен о Главном действующем отряде Шамиль, настолько же скудными сведениями о противнике располагал Воронцов. Где находятся главные силы мюридов, какие ответные меры они могут предпринять, откуда ждать их нападения — ни на один из этих вопросов русские генералы не могли бы ответить даже предположительно. Разведка в Отдельном Кавказском корпусе тогда была поставлена настолько плохо, что штаб Воронцова понятия не имел и о местности, по которой проложили маршрут движения экспедиции на Дарго! Фактически Шамиль сумел заманить русские войска туда, где его повстанцы имели бесспорное преимущество: в труднопроходимую чащобу Ичкерийского леса, словно бы созданную природой для устройства засад и всякого рода ловушек. На протяжении нескольких верст отряду предстояло идти в лесу по узкому гребню высоты шириной в 2-3 сажени, где едва проезжала телега! К тропинке с обеих сторон подступали крутые обрывы. Здесь и был устроен мюридами мощный очаг сопротивления.
Главный действующий отряд, выступивший в составе 7940 пехотинцев, 1218 конников, 342 артиллеристов при 2 легких и 11 горных орудиях, достиг этого рокового места во второй половине дня 6 июля, совершив 14-верстный переход. Свыше 20 завалов, устроенных из срубленных толстых деревьев, укрепленных насыпной землей и камнями, обороняемых 6 тысячами горцев во главе с самим Шамилем, представляли почти непреодолимое препятствие. Каждый завал авангард под командованием генерал-майора Константина Бельского брал штурмом. Поразительное мужество и бесстрашие проявили егеря 1-го батальона Литовского полка. Под убийственным огнем, действуя только штыками, они одолели первые пять завалов в считанные минуты, вызвав в рядах противника замешательство. Но командовавший егерями генерал-майор Фок был смертельно ранен.
К вечеру страшный путь был пройден, экспедиция достигла цели — вошла в Дарго. В полусожженном мюридами ауле было пустынно. Никто не встречал Воронцова с ключами от резиденции Шамиля. Не появились и парламентеры, чтобы, как думали в Петербурге, начать переговоры об условиях капитуляции. Дорога через Ичкерийский лес к этому пепелищу стоила экспедиционному отряду жизни 1 генерала, 3 офицеров, 28 нижних чинов и 4 милиционеров. Выбыли из строя по ранению и контузии в общей сложности 173 человека, было потеряно много лошадей. Но это были, как говорится, только цветочки.
Наутро горцы, занявшие возвышенный левый берег реки Аксай, начали бомбардировку Дарго из нескольких орудий. Чтобы прекратить обстрел, Воронцов направил 6 батальонов пехоты, 4 сотни линейных казаков и грузинскую конную милицию на штурм вражеских позиций. Итогом дня 7 июля стал захват нескольких высот, к вечеру оставленных отошедшими горцами, и потеря убитыми и ранеными почти 300 офицеров и солдат. Бессмысленность этих потерь повлекла за собой упадок в войсках той бодрости, неустрашимости, мужества, которыми отличились русские воины накануне...
Подобно Наполеону в горящей Москве, Воронцов не мог теперь не задуматься над тем, что же делать дальше. Провиант снова подходил к концу, бойцы уже были измотаны, а никаких признаков ослабления сопротивления горцев не наблюдалось. Граф приказал сжечь Дарго дотла, но это оказалось слабым утешением.
Тем временем 10 июля утром на высотах верстах в десяти за Ичкерийским лесом показался обоз с провиантом для отряда. Чтобы доставить его в Дарго, Воронцов отрядил 6 пехотных батальонов и 6 сотен конницы под командованием генерал-лейтенанта Клюгенау. Пехота выступила налегке, взяв с собой порожние мешки, чтобы наполнить их сухарями.
Едва колонна Клюгенау вступила в Ичкерийский лес, как тотчас бойцы стали мишенью для многочисленных горских стрелков, снова занявших лесистые склоны. Позже выяснилось, что уничтоженные 6 июля завалы сооружены вновь, да еще и более прочные, чем прежде.
Авангардом командовал генерал-майор Александр Пассек — храбрец из храбрецов. Он сам повел своих солдат на штурм завалов. Стремительной атакой егеря преодолевали одно препятствие за другим. Но темп движения бойцов Пассека был таков, что остальная часть колонны не поспевала за ними. В образовавшиеся промежутки то и дело врывался только что выбитый неприятель, снова заваливал тропу деревьями, и главной колонне приходилось повторять то, что уже было сделано авангардом, теряя при этом людей и время.
Где-то в середине пути арьергард колонны подвергся внезапной атаке большого числа чеченцев и оказался отсечен. Тщетно генерал-майор Викторов пытался организовать отпор наседавшим горцам — его бойцов охватил панический страх. Развернуть артиллерию не успели: вся прислуга была изрублена, орудия полетели в овраг. Раненого Викторова чеченцы искромсали шашками. На помощь погибающему арьергарду Клюгенау бросил роту Навагинского пехотного полка. Она спасла остатки людей. Но 400 бойцов Викторова вместе с начальником арьергарда было уже не вернуть.
Отряд Клюгенау вышел из Ичкерийского леса, по свидетельствам участников экспедиции, в “величайшем беспорядке”. Пока ночью русские солдаты набивали мешки сухарями, навьючивали лошадей провиантом и порохом, мюриды Шамиля готовились к повторной с ними встрече. Усилившись за счет подхода новых сил, ободренные видом множества трупов врага, усеявших лес, горцы восстанавливали старые и сооружали новые завалы и засады.
Обратный путь участники “сухарной” экспедиции вспоминали как жуткий кошмар. В течение шести часов 11 июля нагруженный припасами отряд с жестоким боем прорывался назад, отражая натиск вчетверо превосходящего противника. Все верхушки деревьев над тропой были заняты горскими стрелками. А в седловине хребта воинов-кавказцев ждало столь тяжкое испытание, что не выдержали нервы даже у закаленных ветеранов: путь им преграждала огромная баррикада, сооруженная из трупов. Вперемежку с убитыми лошадями лежали десятки обнаженных тел русских бойцов, павших накануне и зверски изувеченных горцами. Солдаты Люблинского полка, оказавшиеся первыми свидетелями устроенного по приказу Шамиля жестокого зрелища, потеряли голову. Охваченные ужасом, они карабкались на гору мертвецов и, не слушая команд и приказов, бежали вперед, лишь бы оказаться как можно дальше...
Паника люблинцев привела к гибели шедших за ними саперов. Оставшись без прикрытия гренадер, они пали под шашками налетевших чеченцев. Спасая положение, начальник авангарда Пассек с ротой навагинцев бросился в атаку, чтобы штыковым ударом расчистить путь, но был убит.
Колонна Клюгенау вырвалась из Ичкерийского леса только благодаря подкреплениям, брошенным Воронцовым на выручку. Около 600 убитых и свыше 800 раненых — такие потери “сходивших за сухарями” повергли в смятение Главный действующий отряд. К тому же выяснилось, что продовольствия доставлено всего на полтора дня. Опытный полководец, в послужном списке которого значится и победа над Наполеоном при Кране в 1814 году, Воронцов понял, что попал в опасную западню. Теперь надо было думать о том, как из нее выбраться.
В нескольких направлениях были посланы курьеры с задачей известить войска Кавказского корпуса о трудном положении Главного действующего отряда. Один из них, молодой юнкер, сумел добраться до своих. Принесенное им известие заставило командующего войсками на Чеченской линии генерал-майора Роберта Фрейтага строчно собирать с бору по сосенке новый отряд для спасения наместника.
Тем временем 13 июля Воронцов выступил из Дарго, надеясь по левому берегу реки Аксай пробиться к укреплению Герзель-аул. В строю у него оставалось около 6 тысяч штыков и сабель, но предстояло доставить почти 1000 раненых. Чтобы хоть как-то ободрить людей, накануне выступления музыканты весь день играли бравурную музыку, была увеличена винная порция. Излишнее имущество сжигалось, все без исключения лошади изымались под перевозку тяжело раненных.
Изнурительный, с ежедневными боями переход завершился 16 июля на поляне Шаугал-берды, где отряд, окруженный со всех сторон горцами, занял круговую оборону. До Герзель-аула оставалось каких-нибудь полтора десятка верст, но Воронцов чувствовал, что их уже не пройти. Боеприпасов почти не осталось, кончились пища и вода. Окружившие русский лагерь горцы держали его под непрерывным ружейно-артиллерийским обстрелом, рассчитывая взять заблокированных измором. 19 июля к Шаугал-берды подошел генерал-майор Фрейтаг с отрядом и принес участникам экспедиции избавление, которого те уже и не чаяли дождаться.
На следующий день Главный действующий отряд, потерявший убитыми, ранеными и пропавшими без вести до 4000 человек — почти половину списочного состава, дошел наконец до Герзель-аула. Здесь главнокомандующий издал приказ №69. Граф благодарил всех участников похода за то, что они “твердостью, усердием и неустрашимостью исполнили трудный и славный подвиг, повеление Государя, ожидания России и собственное желание”. По поводу понесенных потерь в приказе говорилось: “Мы потеряли несколько достойных начальников и храбрых солдат; это жребий войны: истинно русский всегда готов умереть за Государя и Отечество...”
Можно было ожидать, что за провал экспедиции наместник будет наказан отставкой. Ничуть не бывало! Николай I, чувствуя собственную вину, сделал вид, что поход на Дарго достиг цели. Все участники его были награждены, полки, от которых выделялись батальоны в Чеченский и Дагестанский отряды, удостоились георгиевских знамен, серебряных рожков и других знаков отличия. А Воронцов получил княжеский титул.
После победы под Дарго Шамиль и его наибы считали себя хозяевами положения. Захваченная в разгромленных русских обозах и снятая с убитых добыча многих обогатила. Для русских же даргинская драма послужила наглядным уроком. Современники, не исключая высшее командование, были единодушны во мнении, что “главная причина неудачи — вмешательство Петербурга”. Осознав это, император перестал издалека руководить военной кампанией на Кавказе и фактически предоставил князю Воронцову полную свободу действий. Можно сказать, что путь к аулу Гуниб, где 25 августа 1859 года Шамиль сложил оружие, начинался на пропитанной кровью тропе Ичкерийского леса.

Александр ПРОНИН
Фоторепродукции Михаила КРАВЦОВА

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum