TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Сентябрь 2003 года
     
СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ: «Анадырь» на Острове Свободы
     
  В 11.45 16 октября 1962 года, во вторник, в Вашингтоне, в Белом доме, в кабинете президента США Джона Кеннеди, где собрались члены Совета национальной безопасности, появились эксперты ЦРУ с фотокамерами и указками. Из их сообщения следовало: близ кубинского города Сан-Кристобаль ведется строительство русской ракетной базы. «Что до меня, то я должен был поверить им на слово, — вспоминал позже сенатор Роберт Кеннеди, брат и ближайший советник президента. — Я тщательно разглядывал фотографии, но то, что я на них увидел, казалось не более чем площадкой, расчищенной для строительства фермы или закладки фундамента дома... Участники заседания были ошеломлены. Никто не ожидал, даже предположить не мог, что русские станут размещать на Кубе баллистические ракеты класса «земля-земля» и атомное оружие. Таковым было начало Кубинского кризиса (так в США называют Карибский кризис. — А.Д.) — конфронтации между двумя гигантскими ядерными державами — Соединенными Штатами и СССР, которая поставила мир перед пропастью ядерного уничтожения и гибели человечества».
На Кубе к тому времени находились не только ракеты средней дальности Р-12, способные поражать цели на территории США, но и, можно сказать, целая армия. Как она там оказалась? Каковы были ее задачи?

«ПОМНИТЕ, НЕ РАКЕТЧИКИ ВЫ — АГРАРНИКИ...»

ЛЕТО 1962-го для зенитных ракетчиков полка, в котором начальником штаба был подполковник Николай Перегудов, обещало быть жарким. После полета американца Френсиса Пауэрса в мае 1960-го над территорией СССР (вплоть до Свердловска), проверки следовали одна за другой. Дивизионы готовились к выезду на полигон Капустин Яр для проведения боевых стрельб. А потому солдаты, сержанты, офицеры на всех тренировках лелеяли новенькие зенитные ракетные комплексы С-75 «Десна», готовясь к противоборству с воздушными целями на высотах свыше 20 тысяч метров. Но в июле все поняли: в планы полка вносятся изменения. Предоставим слово Николаю Перегудову, полковнику в отставке, жителю Подмосковья:
«В июле 1962-го нам объявили, что предстоит совершить марш с вооружением на юг страны, но не в Капустин Яр. Было рекомендовано взять с собой зимние вещи — полушубки, валенки, перчатки... Прибыли в Николаев, тут новый приказ — грузиться на корабль. О конечных целях перемещения полка нам не сообщили. Вначале, когда грузились, кстати, скрытно, мы думали, что пойдем в Болгарию, там как раз планировалось учение армий стран Варшавского Договора. Однако возникал вопрос: зачем тогда полушубки, валенки? И вот прибывший в порт маршал авиации Владимир Судец, в то время главком войск ПВО страны, вручил нам пакет, скрепленный подписями министра обороны и министра морского флота: «Вскроете после Гибралтара. Для всех ваш корабль — судно, перевозящее специалистов-аграрников».


Поняли: идем не в Болгарию. Но куда? На Чукотку? Почему таким маршрутом? С нетерпением ждали Гибралтара. Вскрываем пакет, а там указание: следовать на Кубу, порт приписки... Не успели прочитать, как нас начал преследовать английский крейсер. Долго за нами шел. Капитан корабля предложил изменить курс и показать — следуем в Чили. Так и сделали. Англичане отстали, а мы — опять на прежний курс… Вот до порта назначения рукой подать. К кораблю приблизился катер, на котором был генерал Степан Гречко. Потом узнали, что он был заместителем командующего Группой советских войск на Кубе по противовоздушной обороне.
— Кто старший? — раздалось с катера. — Опустите трап.
Генерал разъяснил: разгружаться будете ночью, а сейчас выделите человек тридцать для проведения митинга с работниками села. На острове, мол, должны знать, что вы прибыли для оказания помощи кубинским крестьянам в повышении агрокультуры.
Как только темнота окутала порт, стали разгружать технику, уводить в ангары. А на другой день мы убыли на позиции».
Советские боевые части прибывали на Кубу с целью отражения возможной агрессии США против этой республики. Краткая предыстория этого шага Москвы такова.
Пришедшее к власти на Кубе в 1959-м руководство во главе с Фиделем Кастро не устраивало Белый дом, поскольку не было проамериканским. В апреле 1961 года против республики проводится операция в районе Плайя-Хирон, но отряд наемников, подготовленных и вооруженных в США, был разгромлен. Начинается лихорадочная подготовка прямого вторжения на Кубу. В мае 1962-го Гавана и Москва приходят к выводу, что агрессия США против Кубы неминуема. Перед политическими и военными кругами встала дилемма: какие меры могут подействовать на руководство США?
В июне состоялось заседание Совета обороны, где присутствовали члены Президиума ЦК КПСС, секретари ЦК, руководство Министерства обороны. Рассматривали вопрос: как предотвратить вооруженную агрессию против Кубы? Здесь впервые советский лидер Никита Хрущев подал мысль о ракетах. Только они, говорил Никита Сергеевич, могут охладить пыл американцев. Обсуждение проходило трудно, но в конце концов члены Президиума поддержали главу правительства.
Вскоре в Гавану отправилась советская делегация. В ее составе под видом «инженера Петрова» находился маршал Сергей Бирюзов, возглавлявший тогда Ракетные войска стратегического назначения. Делегация довела до кубинского руководства предложения Кремля. Они были поддержаны. Генеральный штаб получил задание на разработку операции по переброске войск и ракет средней дальности Р-12 и Р-14 — одной из уникальных операций Вооруженных сил СССР и, пожалуй, самой таинственной операции ХХ века.
В Генштабе Вооруженных сил России мне удалось познакомиться с особой папкой: «Материалы Главного оперативного управления Генерального штаба ВС СССР по мероприятию «Анадырь» (начата — май 1962 г., окончена — декабрь 1962 г.). В ней — утвержденная 20 июня тогдашним начальником Генштаба маршалом Матвеем Захаровым схема развертывания войск на Кубе. Она предписывала перебросить более чем за десять тысяч километров следующие части и соединения.
Прежде всего, ракетную дивизию — 3 полка, вооруженных ракетами Р-12 с полевой ракетной технической базой, и 2 полка — ракетами Р-14 с ПРТБ. Две дивизии противовоздушной обороны — по 3 зенитных ракетно-артиллерийских полка (на вооружении зенитные ракетные комплексы С-75 «Десна» и зенитные артиллерийские системы) в каждой, в составе одной к тому же — истребительный авиационный полк (40 самолетов МиГ-21). На Кубе предполагалось развернуть 4 отдельных мотострелковых полка. Авиацию группировки должны были представлять 2 полка фронтовых крылатых ракет с ПРТБ — в каждом по 8 пусковых установок, отдельный вертолетный полк (33 вертолета Ми-4), отдельная авиаэскадрилья (11 самолетов различного назначения). Планировалась переброска эскадры подводных лодок (всего 11 подводных кораблей) и эскадры надводных кораблей (2 крейсера, 4 эсминца, в том числе 2 ракетных) и бригады ракетных катеров.
...12 июля 1962 года. Эту дату можно считать началом операции «Анадырь». В тот день к берегам Кубы направилось первое советское крупнотоннажное судно «Хабаровск» с боевой техникой на борту. Предстояло перебросить в западное полушарие крупнейшую группировку — в шестьдесят тысяч человек, с техникой, ракетами средней дальности. И сделать это скрытно. Такого не было в истории. К планированию операции «Анадырь» привлекался узкий круг лиц. Скрытность в переброске войск шла от Никиты Хрущева.
Свидетельствует Леонид Гарбуз, в 1962 году генерал-майор, заместитель командующего Группой советских войск на Кубе:
«Я присутствовал на совещании руководящего состава развертываемой группировки 7 июля 1962 года в Кремле, где глава Советского правительства ставил задачи. Переброску ракет решено было начать после частей общего назначения. Шаг оказался оправданным: притупилась бдительность американской разведки, она считала, что происходит военное усиление РВС Кубы обычной военной техникой и вооружением».
Нужно сказать, что в Москве внимательно отслеживали всю информацию о переброске войск и старались придавать ей правдоподобность или опровергать ее. Вот последовало сообщение агентства «Ассошиэйтед Пресс» из Майами (Флорида), в котором, в частности, говорилось: «Как заявил один кубинский журналист-эмигрант, в письмах, которые он получил на этой неделе подпольным путем, говорится, что русские солдаты и военное снаряжение направляются в лагеря на западе Кубы, в Гавану и в порт Мариэль прибыло несколько русских судов».
На эту информацию последовала немедленная реакция. 12 сентября «Правда» публикует «Заявление ТАСС». В нем говорится: «По просьбе кубинского правительства, в связи с угрозами агрессивных империалистических кругов, на Кубу поставляется из Советского Союза... некоторое количество вооружения. Кубинские государственные деятели обратились также к Советскому правительству с просьбой прислать на Кубу советских военных специалистов, техников, которые обучили бы кубинцев владению современным оружием, потому что современное оружие сейчас требует высокой квалификации, больших знаний».
В октябре 1992 года Центральное разведывательное управление США рассекретило свыше ста документов времен Карибского кризиса. Они свидетельствуют о том, что американская разведка получала донесения от 25 агентов на Кубе. Однако летом и осенью 1962-го помощники президента Джона Кеннеди и аналитики ЦРУ недооценивали намерения СССР и не воспринимали всерьез сообщения агентов, что на территории острова развертываются советские ракеты средней дальности, способные достичь территории США. Американские эксперты в области разведки также не могли понять смысл советских действий. В аналитическом докладе ЦРУ от 19 сентября 1962 года говорилось, что Советский Союз размещает на Кубе ракеты ПВО. Лишь после урегулирования кризиса ЦРУ узнало, что «размещенные на острове ракеты имели ядерные боеголовки».
…85 судов морского флота было задействовано в операции «Анадырь» — в переброске войск и оружия на Кубу в июне-октябре 1962-го. Погрузку производили в стороне от людских глаз, оружие маскировали под сельскохозяйственную технику, личный состав скрывали в трюмах. Среди многочисленных рейсов, покрытых тайной, самый наисекретнейший выполнен дизель-электроходом «Индигирка». За ним следил, и следил внимательно, сам Никита Хрущев. «Индигирка», построенная когда-то на верфях Голландии, шла с самым опасным на тот момент грузом. В трюмах электрохода покоилось свыше 160 единиц ядерных боеприпасов. Из них — 60 боеголовок к ракетам средней дальности Р-12 и Р-14, которые 22 октября выведут из равновесия американское руководство, и 102 тактические боеголовки, в том числе — 12 боеголовок к ракетам «Луна», 80 зарядов для ФКР (фронтовых крылатых ракет), 6 авиабомб для самолетов-носителей и 4 морские атомные мины.

ОПАСНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ОСТРОВ поражал советских военных специалистов многим. Кажущийся издали сплошной массив из королевских пальм исчезал вблизи — пальма от пальмы располагались на расстоянии 50-150 метров, и ракетчики сразу понимали, что маскировать технику будет чрезвычайно трудно. Невыносимая жара и предельно высокая влажность создавали дискомфорт. Шерстяные костюмы и плотные рубашки китайского производства, в которых воины прибыли на Кубу, намокали от пота уже в первые часы пребывания на острове. Но задаваемый при разгрузке техники темп работ не снижался.


Без сна и отдыха трудился штаб Группы советских войск на Кубе, располагавшийся в Гаване. В короткий срок пришлось развернуть десятки частей и отдельных подразделений. К выполнению боевых задач готовились ракетчики и мотострелки, летчики и воины береговой обороны, зенитчики и связисты. Командовал группировкой Исса Плиев, генерал армии, известный военачальник, прославленный кавалерист. С ракетной техникой он столкнулся впервые и с любопытством знакомился с ней.
Непосредственной организацией боевого дежурства среди ракетчиков занимался командир ракетной дивизии фронтовик генерал-майор Игорь Стаценко. Собранный, требовательный, он производил на сослуживцев сильное впечатление. С настроением трудились его ближайшие помощники: начальник политотдела подполковник Иван Пшеничный, начальник штаба дивизии полковник Иван Осадчий, главный инженер соединения полковник Александр Тернов.
Предоставим слово Александру Тернову, москвичу, полковнику в отставке:
«На Кубу ракетчики добирались разными путями. Первые — в составе рекогносцировочной группы, самолетами из Москвы, вторые — на кораблях, с техникой в трюмах, третьи — на теплоходах без вооружения. Мы шли на теплоходе «Адмирал Нахимов» (до 1945 года носил название «Берлин», ныне покоится на дне Черного моря, неподалеку от Новороссийска), на его палубах находилось 1 800 человек.
Вот позади 12 353 километра, или 6 864 мили. 7 октября в порту Гаваны нас встречали командир соединения генерал-майор Игорь Стаценко и офицеры из состава рекогносцировочной группы. Стаценко успел загореть под солнцем Кубы, отпустил усы и был похож на кубинца, в первый момент я даже не узнал его. После короткого обмена мнениями поехали в штаб дивизии. Расположился он в 30 километрах от Гаваны, в небольшом городке Бехукаль, в монастыре. Нам отвели по келье. Каждая имела душ, умывальник, туалет и спальню в 12-14 квадратных метров. Полы из белого мрамора и закрытые жалюзи на окнах создавали приятную прохладу. Это склонило командира к принятию решения о проживании офицеров в кельях и использовании для работы одной имевшейся в монастыре большой комнаты.
Вскоре я направился в порт Мариэль — туда прибывали личный состав и боевая техника полка, которым командовал полковник Юрий Соловьев. Работали так. Днем выгружали электростанции, другие небольшие по габаритам предметы, ночью — ракеты на тележках, установщики, заправщики...»
Прервем рассказ Александра Тернова и сделаем небольшое пояснение. Ракетная дивизия располагала высокими боевыми возможностями. По оценкам экспертов, при полном развертывании 5 ракетных полков обеспечивалась возможность поражения ответным ударом военно-стратегических объектов почти на всей территории США вплоть до границ с Канадой. Общий ядерный потенциал дивизии в первом пуске достигал семидесяти мегатонн. Фактически же к 22 октября (ко дню выступления Джона Кеннеди по телевидению и установлению военной блокады) были развернуты только три полка, вооруженных жидкостными ракетами Р-12, известными на Западе как СС-4, с дальностью пуска до двух тысяч километров. Площадь возможного поражения уменьшилась до линии Филадельфия, Сент-Луис, Даллас, Эль-Пасо. Несмотря на это, завезенные на Кубу, от которой до американского берега не более 150 километров, 42 ракеты средней дальности стали стратегическим оружием, уравновесив степень ядерного риска для СССР и США.
В составе дивизии были два полка, имевшие на вооружении более мощные ракеты Р-14 (СС-5 по западной терминологии), способные поражать цели на удалении 4,5 тысячи километров. Но на Кубу Р-14 доставлены не были — суда, которые их транспортировали, остановила американская военно-морская блокада. Хрущев, чтобы не осложнять отношения, дал команду повернуть корабли назад. Однако стартовые позиции для ракет готовились специалистами из числа рекогносцировочной группы.
А теперь слово вновь Александру Тернову:
«Ракеты на тележках располагали рядами, затем накрывали каждую большим брезентовым полотном и оставляли их до следующей ночи под охраной нашего караула. Днем определяли группу специалистов для проводки техники, изучали с ней маршрут, и ночью под руководством командира полка или его заместителя направлялись на боевые позиции. Охраняли мотоциклисты из охраны Фиделя Кастро или состава полиции. Они останавливали встречный транспорт, иногда вообще убирали его с дороги. Ракеты были зачехлены, однако приходилось проезжать через деревни, и жители, конечно, не могли не обратить внимание на то, что на автомобилях были грузы огромных размеров. На всю работу по приведению полков в боевую готовность с момента прибытия в порт разгрузки отводилось не более 5-6 дней. Все части уложились в эти сроки. Вскоре на стартовых позициях уже вовсю шли тренировки, учебные ракеты устремлялись в зенит».
К сказанному Александром Терновым добавим, что в каждом ракетном полку было два дивизиона, располагались они на расстоянии 50-70 километров друг от друга, в каждом дивизионе по 4 стартовые позиции. В трех полках дивизии было 24 «старта», в первом пуске могло быть поднято в воздух 24 ракеты, которые располагались на грунтовых площадках неподалеку от пусковых столов.
Полк, которым командовал полковник Юрий Соловьев, занял позицию в районе городов Сан-Кристобаль, Санта-Крус-дель-Норте. Полк, возглавляемый полковником Иваном Сидоровым, расположился в ста километрах от города Санта-Клара, неподалеку от морского порта Изабела-де-Загуа. А позиции полка, который возглавляли полковники Андрей Бандаловский (был снят с должности вскоре после того, как перевернулся заправщик ракет), а потом Александр Коваленко, находились в районе города Сан-Диего. В этих же районах расположились обслуживающие их ракетно-технические базы.
Рассказывает Иван Шищенко:
«Металлург Байков» пришвартовался в порту Касильдо. 30 сентября на судно прибыли представители командования войск с мандатом посла на Кубе Александра Алексеева на проведение разгрузки. В ту же ночь первая колонна была отправлена к месту дислокации — это в провинции Лас-Вильяс. Техника зачехлена, но ехали мы с экскортом, в сопровождении кубинских мотоциклистов, что приковывало к себе внимание местных жителей.
Важнейшей для нас была задача строительства сооружения для хранения головных частей. Ежедневно вкалывали в четыре смены. Местность вокруг каменистая, не обошлось без подрывных работ. Основу сооружения составили 40 железобетонных полуарок, доставленных из Советского Союза. Понятно, цемент, песок — местные. Построенному укрытию радовались, как дети. Было чему: возвели его, можно сказать, не профессионалы. Так, если на укладку первой полуарки затратили 3,5 часа, то на монтаж всех сорока — уже 32. Вот так набирали скорость.
С 6 по 9 октября все боевые расчеты (сборки и транспортировки, стыковки и окончательной подготовки к применению) проверили на функционирование техники, оборудования. Начались тренажи по подготовке спецбоезапаса (так мы называли боеголовку) и техники к применению. И сейчас перед глазами лица уставших сослуживцев капитанов Владимира Калязина, Владимира Коваля, Алексея Малышева, старшего лейтенанта Валерия Ханова, лейтенантов Геннадия Кореца, Юрия Горчакова...
С 15 октября начали беспокоить полеты американских самолетов. Они ходили на высотах до 200 метров, а с 20 октября и ниже. Маскировка требовалась такая...»
Разумеется, вместе с кубинцами остров в неприступную крепость превращали не только ракетчики, но и воины ПВО, береговой обороны, мотострелки... Позиции возле города Ольгин занял личный состав отдельного мотострелкового полка, которым командовал Дмитрий Язов, будущий министр обороны СССР, Маршал Советского Союза. Мотострелковые полки по сравнению со штатами, что были предусмотрены для частей Группы советских войск в Германии, дополнительно пополнялись зенитными подразделениями. В последний момент они были усилены ракетными дивизионами (на вооружении тактические ракетные комплексы «Луна» с дальностью пуска в пределах 30-35 километров). Ракеты могли наносить удары как обычными боеприпасами, так и ядерными. Усиленно готовились к эксплуатации своих боевых машин летчики-истребители, на остров было переброшено 40 самолетов МиГ-21. От солдата до генерала трудились, что называется, не покладая рук, тщательно соблюдая маскировку. Все чувствовали нависшую угрозу и готовились к отражению агрессии.
Анализ открытых в США и России документов показывает: американцы к тому времени мало знали о возможностях группировки, ее численном и качественном составе. В 1988 году в Москве заокеанские эксперты признали на симпозиуме: в октябре 1962-го ЦРУ считало, что русские перебросили на Кубу до 10 тысяч личного состава. На самом деле — свыше сорока тысяч, и... 42 ракеты средней дальности. Наличие ракет противник установил с достоверностью до 60 процентов, а готовность к пуску и того меньше. Отметим: ракеты Р-12, точнее, их стартовые площадки, были обнаружены, когда все было готово к боевому применению.
Вместе с тем американская разведка в определенной мере достигла своих целей. Первый сигнал она получила от западногерманских спецслужб. Это были данные о движении кораблей с оружием через балтийские проливы. Американцы на всю мощь задействовали космическую систему, спутники «Самос». К аэрофотосъемке приступили высотные самолеты-разведчики У-2. 16 октября в США пришли к выводу: СССР размещает на Кубе ракетное оружие. 22 октября Джон Кеннеди выступил по телевидению, потребовав от СССР вывода ракет и объявив военную блокаду Кубы. Президент США отдал приказ досматривать и даже топить все суда, нарушающие условия блокады. В повышенную готовность были приведены вооруженные силы, включая 6-й Средиземноморский и 7-й Тихоокеанский флоты, а также войска, дислоцирующиеся в Европе, силы НАТО... Около 20 процентов самолетов стратегической авиации с атомным оружием на борту находились в воздухе. В США началась паника, люди тысячами бросились на север, в Канаду, все понимали, что ядерная война уже дышит всем в лицо.
22 октября занять позиции по боевой тревоге приказал кубинским войскам Фидель Кастро. Фактически это был приказ и для советских воинов, прибывших на далекий остров на помощь друзьям.
В связи с возросшей угрозой в повышенную боеготовность приводились и другие части и соединения Вооруженных сил СССР. 23 октября было объявлено, что задерживается до особого распоряжения увольнение из рядов выслужившего срок личного состава Ракетных войск стратегического назначения, войск ПВО страны, подводных сил ВМФ. Страны — участницы Варшавского Договора предприняли аналогичные меры. Началось опасное противостояние. Карибский кризис достиг апогея.
Вспоминает Николай Перегудов, в 1962-м подполковник, начальник штаба зенитного ракетного полка:
«На обострение ситуации мы смотрели через локаторы. Американцы просто неистовствовали. В воздухе ежечасно сотни самолетов, экран забит светляками от целей — с таким количеством нашим операторам не приходилось работать. А противник не просто летал, но и вел психологический натиск. Открытым текстом летчики запрашивали свой КП: «Когда будем наносить удар по Кубе?»
С 22 октября советские и кубинские воины ежечасно ждали начала американской агрессии и готовились к отражению массированных налетов противника.

МАЙОР военно-воздушных сил США Рудольф Андерсон поднял в воздух высотный разведчик "Локхид" U-2 утром 27 октября 1962 года. В 8 часов по местному времени он пересек кубинскую воздушную границу, а через час двадцать корпус моноплана сотрясся от сильного удара, накренился. Второго удара Андерсон уже не ощутил. Падая, U-2 развалился на куски…

КНОПКУ НАЖИМАЛ НЕ ФИДЕЛЬ

ДЕСЯТКИ версий за прошедшие десятилетия высказано об этой драме. Наиболее распространенная — самолет-шпион сбит кубинскими зенитчиками. Она пошла гулять по свету с легкой руки кубинца-эмигранта, назвавшегося очевидцем событий. В газетной публикации тот утверждал, что "кнопку пускового устройства ракеты нажал сам Фидель Кастро". Президент США Джон Кеннеди тогда не поверил этой версии. Он был убежден, что самолет сбит по приказу Никиты Хрущева. Но и это не соответствовало действительности. Советский лидер был поставлен, что называется, перед фактом. Официальный доклад ему был сделан 28 октября в 10 часов 45 минут.
Американские разведывательные самолеты "Локхид" U-2 в дни Карибского кризиса каждодневно бороздили воздушное пространство Кубы. 14 октября американский пилот сделал фотосъемку ряда стартовых площадок ракет средней дальности Р-12. 17 октября — новый полет U-2 над Кубой. Вскрыто несколько других установок. Американцы прогнозируют: через несколько минут после запуска ракет по приблизительной оценке должно погибнуть 80 миллионов американцев.
Пилоты U-2 ходили, что называется, по острию ножа. Советские офицеры и солдаты к тому времени развернули на острове достаточное количество зенитных ракетных комплексов С-75 "Десна". Однако кубинское руководство проявляло выдержку, и советское зенитное оружие молчало. Однако к 25-26 октября обстановка осложнилась. В КГБ из Гаваны пришла шифрограмма:
"Начиная с 23 октября с.г. участились случаи вторжения американских самолетов в воздушное пространство Кубы и их полетов над территорией острова на различных высотах, в том числе и на высотах 150-200 метров. Только за 26 октября совершено более одиннадцати таких полетов. Порты Кубы находятся под непрерывным наблюдением кораблей и авиации США…Кубинские друзья считают, что неминуемо вторжение и бомбардировка военных объектов. 26.Х.62г. Резидент Комитета государственной безопасности при Совете Министров Союза ССР".
Американские летчики запрашивали командные пункты о времени начала бомбардировки открытым текстом. Фидель Кастро отдал приказ своим вооруженным силам сбивать без предупреждения все военные самолеты противника, появляющиеся над Кубой. Об этом в известность был поставлен командующий Группой советских войск генерал армии Исса Плиев. Поздно вечером 26 октября он принял решение в случае ударов по советским войскам со стороны американской авиации применять все имеющиеся средства ПВО и направил шифрограмму министру обороны маршалу Родиону Малиновскому. В Москве это решение было утверждено.
...Утро для зенитных ракетчиков дивизиона, которым командовал майор Иван Герченов (они несли боевое дежурство в районе города Банес, в 180 километрах от вышестоящего командного пункта), началось с сильнейшего тропического ливня. Действовать в таких условиях, понятно, трудно, но... Рассказывает участник событий Николай Антонец (в октябре 1962-го капитан, начальник штаба зенитного ракетного дивизиона):
"Около десяти часов по линии радиотехнических войск мы получили данные, что с американской базы Гуантанамо в нашем направлении движется американский самолет — цель № 33. Тут же станция обнаружила его. На сигнал "свой — чужой" цель не отвечала. Высота — 22 километра...
В кабине — полнейшая тишина. Застыли в ожидании вместе со мной командир дивизиона Иван Герченов, командир радиотехнической батареи Василий Горчаков, офицер наведения Александр Ряпенко, операторы. Цель взята на ручное, затем на автоматическое сопровождение, и вот она — в зоне пуска. Тишину прервал голос майора Герченова: "Что будем делать? Стрелять?" Посмотрел на меня. Я держал связь с КП части, поэтому тут же запросил: когда будет команда на уничтожение? Затем повторил запрос. А связь отличная, несмотря на ливень, радиостанции просто класс. Мне ответили: ждите, команда вот-вот поступит. И тут же: уничтожить цель № 33, тремя, очередью.
Стартовала первая ракета, вторая… На экране радара видно, как сближаются две точки — ракета и цель. Вот они слились в одну. Следует доклад Ряпенко: "Вторая — подрыв, цель уничтожена, азимут 322, дальность 12 километров". Анализ показал, что самолет был подбит первой же ракетой в 9 часов 20 минут, но еще продолжал планирующий полет. От второй ракеты U-2 развалился на мелкие кусочки. На место падения самолета выехал наш замполит майор Гречаник. Тем временем мы доставили из технического дивизиона новые ракеты. Но стрелять уже не пришлось.
Через день-два получили известие: есть телеграмма министра обороны, мол, самолет сбит преждевременно. Но на нас это никак не отразилось. Решение на уничтожение принималось не нами".
Добавим: и не расчетом командного пункта полка, возглавляемого подполковником Евгением Даниловым. Кем же принималось решение? Одни участники тех событий считают, что решение принято на КП Группы войск в Гаване, а именно — заместителем командующего по ПВО генерал-лейтенантом авиации Степаном Гречко. Вторые утверждают, что Гречко проявил нерешительность, и цель приказал уничтожить командир 27-й дивизии ПВО полковник Георгий Воронков.
По свидетельству бывшего заместителя командующего войсками на Кубе по боевой подготовке Леонида Гарбуза, генерал-майора в отставке, события развивались так. Когда он прибыл утром 27 октября на КП Группы войск, работой боевого расчета руководил Степан Гречко, радиотехнический центр вел уже самолет-разведчик. Гречко сообщил Гарбузу, что несколько раз звонил Плиеву, однако тот не отвечает. В это время оперативный дежурный доложил об изменении курса цели за северо-запад. Гречко вновь снял трубку, но ответа от Плиева не последовало. U-2 мог полностью вскрыть ракетную группировку и группировку ПВО, а затем уйти, но Гречко не решался отдать приказ без командующего. По словам Гарбуза, Плиев установил строгий порядок в управлении средствами ПВО. Он категорически запретил на местах самостоятельно открывать огонь и указал — решение будет принимать сам. Плиев в это время находился скорее всего у Фиделя Кастро. После очередного запроса оперативного дежурного КП дивизии, Гречко склонился к тому, чтобы уничтожить цель. Он выяснил мнение по этому поводу у заместителей командующего. Все они высказались за уничтожение цели, и Гречко отдал приказ.
Плиев, как нами уже отмечалось, принял решение в случае ударов по нашим объектам со стороны американской авиации применять все имеющиеся средства ПВО и доложил об этом министру обороны маршалу Малиновскому. Впрочем, приведем документ, полученный в бывшем архиве политбюро ЦК КПСС, полностью.
"ДИРЕКТОРУ. По имеющимся данным, разведкой США установлены некоторые районы расположения объектов тов. Стаценко (командир 43-й ракетной дивизии. — Авт.). Командование стратегической авиации США отдало приказ о полной боевой готовности всех своих авиационных стратегических соединений.
По мнению кубинских товарищей, удар авиации США по нашим объектам на Кубе следует ожидать в ночь с 26 на 27.10.62 г. или с рассветом 27.10.62 г.
Фиделем Кастро принято решение сбивать американские боевые самолеты зенитной артиллерией в случае их вторжения на Кубу.
Мною приняты меры к рассредоточению техники в границах ОПР и усилению маскировки.
Принято решение в случае ударов по нашим объектам со стороны американской авиации применить все имеющиеся средства ПВО. 26.10.62 г. ПАВЛОВ".
Директор — псевдоним маршала Малиновского, Павлов — генерала армии Плиева. Как видим, в шифрограмме не идет речь о пресечении полетов самолетов-разведчиков, приказано сбивать только боевые самолеты. Все это не мог не знать Гречко, и, понятно, брать ответственность на уничтожение U-2 в такой ситуации представлялось делом трудным. В то же время одна из главнейших задач воинов ПВО на Кубе — не допустить вскрытие позиционных районов стратегических, ядерных ракетчиков, составлявших ядро оборонительной группировки. Из доклада министру видно: советскому командованию в Гаване было известно о том, что американцы установили некоторые районы ракетной дивизии. Полное вскрытие позиционного района могло подтолкнуть американцев к более решительным действиям. К тому же при наличии у Гречко информации о том, что американцы вот-вот начнут бомбардировку острова, он, как говорится, мог созреть до принятия столь ответственного решения.
По свидетельству офицеров 27-й дивизии ПВО, которая располагалась на окраине города Камагуэй, что в 600 км от Гаваны, решение на открытие огня принял командир этого соединения полковник Воронков. Офицеры свидетельствуют, что с КП Группы войск команда долго не поступала, а самолет-шпион мог уйти, и комдив отдал приказ.
А теперь вернемся в Гавану. Генерал армии Плиев воспринял доклад об уничтожении самолета-разведчика спокойно. Он только отдал приказ ускорить сбор данных и подготовить шифрограмму министру обороны. На основе ее Малиновский 28 октября в 10.45 отправит официальный доклад Хрущеву. Вот его текст.
"Сов.секретно. Товарищу Хрущеву Н.С. Докладываю. 27.10.1962 г. самолет U-2 на высоте 16.000 м в 17 часов московского времени вторгся на территорию Кубы с целью фотографирования боевых порядков войск и в течение 1 часа 21 минуты прошел по маршруту Ягуахай, Сьего-Деавила, Камагуэй, Монсанильо, Сан-Луис, Гуантанамо, Престон.
В целях недопущения попадания фотодокументов в США в 18.20 московского времени этот самолет был сбит двумя зенитными ракетами 507 зенрап на высоте 21.000 м. Самолет упал в районе Антилья. Организованы поиски.
В этот день было 8 нарушений самолетами США воздушного пространства Кубы. Р.Малиновский. 28 октября 1962 года. 10.45 м."
28 октября начальник штаба Группы войск генерал-лейтенант Павел Акиндинов ознакомил всех причастных к уничтожению U-2 с шифровкой, полученной от министра обороны. Она состояла из двух фраз: "Вы поторопились. Наметились пути урегулирования". Инициатором телеграммы, возможно, был Никита Хрущев. По словам его сына Сергея, Хрущев сильно огорчился полученным известием, так как наметилась возможность урегулирования кризиса. В штабе ожидали более строгих телеграмм, но их не последовало. Кубинское же руководство восприняло факт пресечения полета восторженно — впервые американцы были наказаны за произвол в небе Кубы.
В Вашингтоне известие о гибели U-2 взорвало обстановку. Генералы предложили начать бомбардировку Кубы через 48 часов — в понедельник 29 октября. Исполком (штаб при Совете национальной безопасности) ранее вынес решение: если собьют американский самолет, то Куба подвергнется "немедленному воздействию". Окончательное слово оставалось за Джоном Кеннеди. Выслушав всех членов исполкома, президент заявил, что отменяет принятое ранее решение. Известны его слова: "Я думаю не о первом шаге, а о том, что обе стороны стремительно приближаются к четвертому и пятому. Мы не сделаем шестого шага, потому что никого из присутствующих не будет в живых".
В Москве в ночь с 27 на 28 октября на ногах находились члены Президиума ЦК КПСС, руководители Совмина, Министерства обороны... На правительственной даче обсуждали предложение США о выводе советских ракет с Кубы в обмен на гарантию невмешательства во внутренние дела этой страны, соблюдения и уважения ее суверенитета. Еще и еще раз заслушивали приглашенных дипломатов, маршалов, генералов... И решение было найдено. Обращение Никиты Хрущева к Джону Кеннеди ушло в 17.00 открытым текстом по Московскому радио. Американская сторона пошла на предложенный компромисс. Ядерная катастрофа прошла мимо…

ПРИМЕНЯТЬ РАКЕТЫ ЗАПРЕЩАЕТ ДИРЕКТОР

ИСТОРИЯ давно уже определила — кризис был порожден Вашингтоном и Москвой. В 1962 году США готовились к агрессии против Кубы, СССР протянул руку помощи острову Свободы и ввел туда войска и ядерные ракеты. Белый дом в неприемлемой форме потребовал их вывода, что стало кульминацией кризиса. А вот возможное начало войны всеми исследователями связывается с агрессивностью американских военных и политических руководителей, которые санкционировали удар по Кубе в конце октября 1962-го. Агрессия могла перерасти в мировую войну, в том числе и ядерную. В 1990-е годы популярным стал тезис о том, что практически судьба планеты была в руках русских генералов. Так ли это?
Сенсация родилась из-за вольного толкования событий их некоторыми активными участниками. Изучение извлеченных из секретных сейфов документов, беседы со многими генералами, имевшими отношение к операции "Анадырь", позволяют сделать однозначный вывод: командующий Группой советских войск на Кубе генерал армии Исса Плиев не имел полномочий на самостоятельное применение ядерного оружия. Его использование регламентировалось оперативной директивой, направленной на Кубу в сентябре 1962 года. В ней определено: ведение боевых действий только по команде Москвы, выдача ядерных боеприпасов частям — по установленному сигналу. Эти требования относились и к тактическому ядерному оружию, применение которого якобы можно было осуществлять без санкции центра. Оперативная директива не рассекречена, но ее существование и содержательный аспект вытекают из открытых Генштабом для анализа документов, в том числе и решения генерала Плиева от 26 октября 1962 года.
Вот что свидетельствуют участники тех событий. Анатолий Грибков, в 1962-м генерал-майор, начальник управления Главного оперативного управления Генштаба ВС СССР:
"Со слов генерала Семена Иванова, начальника ГОУ, знаю, что Хрущев перед отправкой на Кубу говорил Плиеву: в критических условиях для наших войск и при отсутствии связи с Москвой можете принимать решение на применение ядерных тактических боеприпасов самостоятельно. Нашим управлением была подготовлена соответствующая директива об использовании тактических комплексов "Луна". Ее завизировал начальник Генштаба Матвей Захаров, она сейчас хранится в архиве. Понесли на подпись маршалу Родиону Малиновскому, но тот не подписал директиву, заявив, что Плиев все знает. Шифрограмма в войска не ушла. Словом, на этапе планирования операции "Анадырь" предоставление права командующему на самостоятельное использование тактического ядерного оружия рассматривалось. Однако жизнь внесла свои коррективы".
Леонид Гарбуз, в 1962-м генерал-майор, заместитель командующего Группой советских войск на Кубе:
"Убывая в Гавану, генерал-лейтенант авиации Павел Данкевич, который планировался командующим Группы войск (Плиев был назначен в последний момент), спросил у маршала Захарова, как действовать в экстремальных ситуациях? Начальник Генштаба тогда ничего не ответил. На другой день он дал такой ответ: стоять насмерть. Об использовании ядерных боезапасов речь не шла.
Теперь об обмене шифрограммами между Генштабом и нашим штабом в Гаване. Оперативная директива предусматривала, что начало ведения боевых действий — с разрешения Москвы. Мы его получили 22 октября, когда президент США ввел военную блокаду Кубы, а Фидель Кастро в ответ на это объявил мобилизацию и привел части в полную боевую готовность. В тот же день, в 21.30 и мы привели группировку войск в повышенную готовность. В 22.30 получили из Москвы шифрограмму следующего содержания: "В связи с возможным десантированием на остров американских войск, проводящих учение в Карибском море, принять немедленные меры к повышению боевой готовности и отражению противника совместно с кубинской армией всеми силами советских войск, исключая средства Стаценко (командир ракетной дивизии. — Авт.) и всех грузов Белобородова (командир ядерного арсенала. — Авт.)".
Эта шифрограмма запрещала использование всех ядерных боезапасов и ракет средней дальности, но не регламентировала использование тактических ракет "Луна" с обычными боеголовками, а их на Кубу завезли 24. Когда 25 октября обстановка осложнилась, мы с целью получения из центра большей регламентации своих действий послали в Москву шифрограмму: 26-27 ожидается вторжение на остров американских войск, ждем ваших указаний. В тот же день из Москвы в наш адрес в 15.15 ушла шифрограмма. В ней сообщалось: вам даны исчерпывающие указания об отражении агрессии шифрограммой от 22 октября. А далее: уверен в вашем мужестве и самоотверженности в уничтожении агрессора в случае его высадки. И подпись: Директор, псевдоним Малиновского. 27 октября в 16.30 получили новую шифрограмму, в которой подтверждалось, что применять ядерное оружие из ракет, ФКР, комплексов "Луна" и самолетов-носителей без санкции Москвы категорически запрещается.
Словом, Москва несколько раз уведомила генерала Плиева, что использование грузов Белобородова — только с ее разрешения".
Николай Белобородов, в 1962-м полковник, начальник центральной ядерной базы:
"Ядерное оружие может быть применено тогда, когда ракетчики получат по своей линии команду из Генштаба, а мы, хранители и эксплуатационщики, — по своей, специальным кодом. Никаких сигналов на выдачу боезапаса, как для ракет средней дальности, так и тактического оружия, я не получал".
Итак, подведем краткий итог. Сам факт завоза ядерного оружия предполагал его использование. Но только в конкретной военно-политической обстановке и только по решению Москвы. Что касается подготовленной, но не отправленной на Кубу шифрограммы, то она лишь свидетельствует о том, что как в США, так и в СССР все боевые операции планировалось вести с применением ядерного оружия. Из этого секрета не делали даже в 1962 году.
Права на применение ядерных сил у Плиева не было, но оперативная директива требовала — быть в готовности по сигналу Москвы нанести ядерный удар по агрессору. И ракетчики готовились к этому основательно. Все операции выполнялись, говоря военным языком, в реальном масштабе времени. Самый напряженный момент — 26 октября, когда Плиев принял решение доставить боеголовки (не путать с выдачей их ракетным частям) ближе к боевым позициям.
Слово Ивану Шищенко, командиру подразделения, обеспечивающего подготовку головных частей:
"Поздно вечером 26 октября начальник штаба Группы войск генерал-лейтенант Павел Акиндинов довел до нас приказ о передислокации спецбоезапаса. Хранились боеголовки близ города Бехукаль в арсенале, этим складом руководил полковник Сергей Романов. Оттуда до позиционного района — около 400 километров. Ехали ночью, включали лишь подфарники, и то на каждой четвертой машине. Волновались... Представьте себе, что везете ад в несколько Хиросим. В 14 часов следующего дня были на месте..."
Давайте спрогнозируем характер действий ракетчиков в случае, если бы американская авиация все-таки нанесла удар по ракетной группировке, группировке ПВО, другим войскам. Средства ПВО, мотострелковые части, части береговой обороны вступают в бой. Ракеты — под бомбами. Чтобы их задействовать, нужен доклад в Москву — уже минуты. Глава государства единолично или после опроса членов Президиума ЦК партии должен принять решение на ответный удар — опять время. Добавьте несколько часов на подготовку ракет к пуску, подсоединение боеголовок (ракеты Р-12 не были оружием постоянной боевой готовности). За это время многие ракетные комплексы могли быть погребены под бомбами. Однако, по мнению участников событий, ответный удар состоялся бы...
Командование Группы войск на Кубе проводило не только тактическую, но и оперативно-стратегическую маскировку. В частности, все делалось для того, чтобы не дать противнику определить, в какой готовности находятся ракетная группировка и все войска. Было оборудовано 16 ложных ракетных позиций. Ракетчики вели "кочевые занятия", в зону фотосъемки американских разведывательных самолетов попадали заправщики, пусковые установки и т.д. США установили наличие ракет далеко не полностью, а о местоположении боеголовок не знали вообще. Нужно иметь в виду, что советская группировка была насыщена зенитными средствами. По расчетам нашего штаба на Кубе, в первом налете могли быть уничтожены или повреждены до 250 самолетов противника. Словом, ракетчики при необходимости могли нанести удар, пусть и ослабленный. В первом пуске и, возможно, последнем, к целям было доставлено 14-15 боеголовок мощностью от 700 килотонн до мегатонны. Для планеты это была бы катастрофа, для США тем более. Благо генералы Пентагона не смогли дать президенту гарантию, что стопроцентно уничтожат в первом авиационном ударе русскую ракетную группировку. И Кеннеди не решился на роковой приказ.


...43-ю годовщину Великой Октябрьской революции советские военные специалисты встречали на Кубе, а на следующий день ракетчики уже собирались в путь. Суда, на которых располагались ракеты Р-12, многократно облетывали американские вертолеты на низких высотах, в ста метрах сопровождали боевые корабли. Американцы вели контроль за вывозом ядерных ракет, российские специалисты везли их открыто, на палубах. Так было обусловлено двусторонними договоренностями.
Операция "Анадырь" позволила предотвратить вторжение американской военной машины на Кубу. К тому же Вашингтон согласился в ответ на советское решение о выводе с Кубы ракет Р-12 и бомбардировщиков-носителей Ил-28 убрать свои баллистические ракеты с территории Турции, угрожавшие СССР. Советский контингент значительно усилил кубинскую военную мощь. РВС Кубы получили современную авиационную, зенитную, ракетную и другую боевую технику. Вторжение на остров можно было предпринять только крупными силами и с привлечением регулярных частей вооруженных сил США, что вело к войне и сдерживало Вашингтон, несмотря на предложение высших генералов начать бомбардировку Кубы.
"Анадырь" — одна из уникальных военных операций прошлого века. Во-первых, в сжатые сроки (с 12 июля, когда на Кубу отправилось первое судно, по 22 октября, до момента установления США военной блокады) морским и авиационным транспортом удалось перебросить на расстояние 10-11 тысяч километров крупную группировку войск численностью 43 тысячи человек. Во-вторых, при переброске этой группировки и современнейшего для той поры вооружения удалось скрыть в основном масштаб операции. В-третьих, гарантированно добиться ядерной безопасности. И в-четвертых, советские военные специалисты, от солдата до генерала, продемонстрировали умение в незнакомом регионе мира, в сложных климатических условиях эффективно эксплуатировать боевую технику и вооружение. Самолет-разведчик "Локхид" U-2 27 октября был сбит первой же ракетой.

Анатолий ДОКУЧАЕВ
Фото из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Героизм, пожалуй, одна из самых недолговечных профессий.

Уилл Роджерс

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum