TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Июль 2005 года
     
АРХИВ: Забытый контингент
     
 

"Тем, что Франция не была стерта с лица Европы, мы обязаны прежде всего России".

Главнокомандующий войсками
Антанты маршал Ф. Фош

В 1891 году между Петербургом и Парижем был подписан "Консультативный пакт", по которому обе стороны обязались всесторонне поддерживать друг друга в случае нападения на одно из двух государств третьей страны. Через год данный пакт был дополнен по желанию российского царя Александра III "Военной конвенцией". Оба документа носили секретный характер и хранились в тайне. В последующем, уже при Николае II, в 1896 и 1898 годах данные соглашения двухсторонне подтверждались.

В 1907 году в Европе образовались два крупных противоборствующих военных блока — Антанта, что значит "согласие", куда вошли Россия, Франция и Англия, и Тройственный союз, состоящий из Германии, Италии и Австро-Венгрии. Мир замер в ожидании грандиозной войны. Она грянула 1 августа 1914 года, войдя в историю как Первая мировая.
Кампания 1914 года наглядно показала всем стратегам по обе стороны окопов, что война скоротечной не будет. Массовое применение новых видов вооружения — пулеметов, аэропланов, отравляющих веществ, минометов — повлекло за собой неслыханные доселе для противоборствующих сторон потери в живой силе. Никто, как оказалось, к ним готов не был.
Для России война началась крайне неудачно — из-за стратегических просчетов верховного командования в Восточной Пруссии почти полностью погибла 2-я армия генерала Самсонова. Но сейчас уже доподлинно известно, что своим самопожертвованием она спасла союзников, так как германский генштаб планировал сначала захватить Францию, а уже потом все силы двинуть на Россию. Из-за дерзких же маневров Самсонова немцы вынуждены были перекинуть часть своих ударных соединений с центрального участка фронта на север, к русской границе.
У самой же Франции в первые месяцы войны сложилась катастрофическая ситуация с пополнением действующей армии живой силой. Уже осенью 1914 года командование Антанты начинает понимать, что без посторонней помощи французы не смогут удержать фронт. В это время начинается рассмотрение целого ряда идей по спасению ситуации. Предложения были разные: от посылки во Францию добровольческих отрядов Японии или Америки до переброски на помощь этой стране трех-четырех корпусов из России.
Надо отметить, что первой к великому князю Николаю Николаевичу с предложением направить ограниченный контингент на Западный фронт обратилась Англия. Николай Николаевич ответил отказом, указав на то, что русскому солдату не важно, сколько перед ним врагов, но он спиной должен чувствовать родной дом и поддержку своего, а не чужого народа, пусть даже и союзнического. В штабе великого князя прямо указали англичанам, что не стоит рассматривать Россию как государство с бездонными людскими ресурсами.
Вообще солдат у России просили все кому не лень. В том же 1914 году Англия предлагала послать на ее фронт казаков, так как испытывала острую нужду в легкой кавалерии. Сербия и Черногория также хотели видеть на берегах Дуная русских воинов. В конце первого года войны уже сам царь Николай II решает послать морем из Владивостока к черноморским проливам сводную дивизию для помощи англо-французскому десанту. Но официальный Лондон не на шутку встревожился возможностью присутствия на берегах проливов русских войск, памятуя о важнейшем стратегическом положении Босфора и Дарданелл. В общем, идею пришлось отложить.

Командир 2-й бригады генерал-майор М. Дитерихс и командующий союзными войсками Салоникского фронта генерал Саррайль Командир 2-й бригады генерал-майор М. Дитерихс и командующий союзными войсками Салоникского фронта генерал Саррайль
ЛЕТОМ 1915 года российское правительство начинает зондировать почву на предмет посылки своих войск в Болгарию, но осенью Болгария выступила в войне на стороне Германии. Российские части, предназначавшиеся для отправки в этот регион, решено было использовать в Сербии. В это же время, осенью 1914 года, Российская армия столкнулась с острой проблемой нехватки стрелкового вооружения и боеприпасов. В дальнейшем ситуация лишь усложнялась.
Осенью 1915 года в Россию прибыло посольство из Франции во главе с сенатором Полем Думером. К этому моменту потери французских войск составляли до 140 тысяч человек ежемесячно, и понятно, что весьма ограниченная в людских резервах Франция для достижения целей по получению дополнительных сил применила все доступные дипломатические методы.
Думер просил у России 300-400 тысяч солдат в обмен на винтовки. Из-за технической невозможности переброски такого количества войск к идее Думера отнеслись скептически как в самом Париже, так и в официальном Петербурге. Начальник Генштаба генерал М.В. Алексеев посчитал полным кощунством саму мысль "менять храброго русского солдата на бездушные винтовки".
Император Николай II к тому времени сам занял пост Верховного главнокомандующего и находился в Ставке. К нему-то в декабре 1915 года, не получив в Петербурге согласия на отправку на Западный фронт ограниченного контингента русских войск, двинулась делегация французов. Царь, в отличие от своих силовиков, смотрел на ситуацию шире, учитывая политическую и экономическую подоплеку обмена живой силы на оружие. Конечно, нельзя сказать, что император безропотно согласился на посылку своего экспедиционного корпуса за границу, беседа с французами была долгой. Просьба французов была удовлетворена, однако лишь частично. Официально было заявлено о посылке, в порядке эксперимента, одной десятитысячной пехотной бригады. В дальнейшем, после целого ряда переговоров, было достигнуто соглашение об общем количестве российского воинского контингента за границей, равном семи бригадам.
Салоникский фронт. 1916-1917 гг. Салоникский фронт. 1916-1917 гг.

3 ЯНВАРЯ 1916 года командующий Московским военным округом получил приказ от императора о формировании особой пехотной бригады для отправки на французский фронт. Командиром бригады стал генерал Н.А.Лохвицкий. К формированию бригады российская сторона подошла с полной ответственностью: первый полк должен был состоять из сероглазых шатенов, второй из голубоглазых блондинов (как в императорской гвардии), военнослужащие обязательно должны были быть грамотными, православными и высокоразвитыми как физически, так и морально. Основную нагрузку по комплектованию несли гарнизоны Москвы и Самары, хотя были представители и других регионов. Набирали личный состав из запасных полков, то есть тех воинских частей, где большинство солдат и офицеров не имели боевого опыта.

ЛЮДИ И СУДЬБЫ

ЛОХВИЦКИЙ Николай Александрович. Генерал-майор с 1914 года. В годы Первой мировой войны — командир Первой бригады Русского экспедиционного корпуса, воевавшей на франко-германском фронте.
Кавалер ордена Святого Георгия 3-го класса (5.08.1917 г.). Награжден "за то, что после ряда произведенных предварительно, с опасностью для жизни, разведок неприятельских позиций, во время которых был контужен, но строя не оставил, самоотверженно, под сильнейшим неприятельским огнем воодушевляя и руководя действиями 1-й Особой пехотной бригады, решительным и стремительным ударом овладел 3/16 апреля 1917 года назначенным ему участком немецких позиций и сильно укрепленной дер. Курси, отбил затем ожесточенную контратаку врага и закрепил за Францией отбитый от противника русской доблестью участок ее земли".
В Гражданскую войну стал активным участником Белого движения, воевал в Сибири и в Забайкалье. Эмигрировал во Францию. Скончался в Париже в 1933 году.

Надо отдать должное специалистам по кадрам: из роты претендентов только 10 человек допускались до медосмотра и лишь одного зачисляли в штат. Обмундирование на каждого солдата специально подгоняли в ателье, Николай II обеспечил бригаду великолепным духовым оркестром, а один популярный художник передал ей в дар походный иконостас.
25 января бригада уже грузилась в эшелоны для отправки по Транссибирской магистрали на Дальний Восток. Спешка, в которой шло формирование соединения, отразилась на его боеспособности. Бригада оказалась, что называется, "голой", то есть в ее составе не были предусмотрены подразделения боевого и тылового обеспечения — разведывательные, медицинские, саперные, артиллерийские.
Через три недели после отправки солдаты Первой особой бригады выгружались в порту Дальний. Их дальнейший путь представлял собой кругосветку: с Дальнего Востока корабли держали курс на Сингапур, после чего через Индийский океан и Красное море проходили Суэцкий канал, а дальше по Средиземному морю следовали в Марсель. Путешествие оказалось изнуряющим. Суда были перегружены, и из-за ужасных антисанитарийных условий в походе умерло несколько солдат. Сам морской маршрут составил около 20 000 морских миль. Более короткий путь через Балтийское море пришлось исключить ввиду действий немецких подводных лодок.

20 АПРЕЛЯ корабли вошли в бухту Марселя. Военный атташе России во Франции граф А.А. Игнатьев убедил французское руководство в необходимости вооружить бригаду непосредственно в порту, вдобавок солдатам дали время привести себя в надлежащий вид. В результате горожане лицезрели на своих улицах то, что хотели: русские чудо-богатыри дружно маршировали по холмам Марселя, всем своим видом показывая, что нет на свете такого врага, который способен устоять перед их натиском. Русских встречали цветами, которые летели из всех окон, на балконах развевались флаги союзных держав, солдатам в руки совали угощения и вино. Колонну замыкал медвежонок по кличке Мишка, которого солдаты купили на одной из станций под Екатеринбургом. С легкой руки журналистов именно медведь станет символом всего русского корпуса.

ЛЮДИ И СУДЬБЫ

ИГНАТЬЕВ Алексей Алексеевич. Граф. Участник Русско-японской войны. С 1907 года военный агент в Дании, Швеции и Норвегии. С 1912 года военный агент во Франции, где оставался и после Октябрьской революции. В 1925-м передал Советскому правительству находившиеся в его распоряжении российские денежные средства. Позже работал в советском торгпредстве. С 1937 года в Советском Союзе. Преподавал в высших военных учебных заведениях. Генерал-лейтенант Советской армии. Скончался в 1954 году в Москве.

ПУНКТОМ постоянной дислокации для бригады стал один из лагерей в Шампани, где она уже к концу апреля влилась в состав 17-го армейского корпуса генерала Дюма. Для русских военнослужащих это был очень напряженный момент — с одной стороны, они участвовали буквально во всех парадах и смотрах, с другой — занимались учебой, осваивая новые специальности телефонистов, саперов, снайперов, сигнальщиков. В полевом лагере в штаты бригады ввели также разведывательное подразделение, усилили пулеметами, ряд солдат при этом отправились учиться артиллерийскому делу. Подчинялись бригады французскому командованию и русским законам.
В ночь на 17 июня 1915 года соединение заняло место на передовой, в окопах, неподалеку от города Реймса. Характер войны на данном участке фронта был позиционный и разительно отличался от боевых действий на восточном фронте. Наши солдаты не переставали удивляться офицерским блиндажам с биллиардными столами, обеду по расписанию, разнообразному меню, возможности кратковременного увольнения в тыл и прочим несвойственным царской армии послаблениям.
Одеты наши военные были в форму, сшитую еще в России, оружие и снаряжение получили по прибытии, как и каски, отличительной чертой которых был изображенный на них двуглавый орел. Поскольку на участке бригады нейтральная полоса не превышала и 100 метров, немцы сразу же поняли, кто пришел воевать с ними.
В июле началась крупная операция на реке Сомма, длившаяся до самой осени. В ходе боев бригада зарекомендовала себя блестяще. Русские особо отличились в штыковых боях, разведывательных акциях, захвате языков, обезвреживании неприятельских часовых. Везде, где требовались выносливость, терпение и смекалка, русским равных не было.
Бригаду отвели в тыл в октябре, потери составили 35 процентов личного состава, из которых не менее 5 процентов были безвозвратными. Большая часть военнослужащих была награждена. Вскоре на смену им пришли товарищи из недавно прибывшей во Францию Третьей особой бригады.

ОСЕНЬЮ 1915 года Антанте пришлось открывать еще один фронт — на Балканах. Французы планировали было отправить на него Первую русскую бригаду, но Ставка настояла на том, чтобы не менять первоначальные планы, а на Балканы послать Вторую бригаду.
В конце июня 1916 года бригада была сформирована, ее командиром назначен генерал М.К. Дитерихс. При этом учли многие упущения, допущенные при формировании предыдущего соединения: в штат зачислили даже группу конных разведчиков, а целый ряд военнослужащих имел боевой опыт. Однако были совершенно упущены особенности театра предстоящих действий. Русским солдатам предстояло воевать в горной местности, а с личным составом не провели даже теоретических занятий по альпинизму, не говоря уже о снабжении соединения горной обувью и специальной амуницией. При формировании этой бригады уже чувствовалась нехватка военного снаряжения, налицо было и общее финансовое истощение царской казны — ни оркестров, ни подогнанной формы для каждого солдата соединение не получило. Бригаду решено было отправлять морем из Архангельска во Францию, потом по железной дороге на юг страны, а оттуда пароходами в Салоники. 3 июля солдаты покинули родные берега. В первой половине августа бригада заняла свой участок фронта.

В ИЮЛЕ 1916 года Россия приступила к формированию Третьей бригады, командиром которой стал генерал В.В. Марушевский. Комплектование шло по смешанному принципу — часть личного состава составили резервисты, часть — подразделения полков действующей армии. На пароходы в Архангельске бригада грузилась во второй декаде августа, а через месяц она прибыла в город Нант, и в октябре 1916 года сменила на позициях франко-германского фронта Первую особую бригаду.
В середине сентября на Македонский фронт из Архангельска отправилась и Четвертая бригада под командованием генерала М.Н Леонтьева. После этого численность Русского экспедиционного корпуса за рубежом составила 40-45 тысяч военнослужащих. Кроме этого, как вспоминает Илья Эренбург, который в то время был корреспондентом в Париже, русские эмигранты, сотнями слоняющиеся по тыловой Европе, также поступали на службу в особые бригады.

ГЛАВНОЙ проблемой всех бригад было полное отсутствие тыловых подразделений. Экспедиционный корпус до 1917 года не имел своих врачей и госпиталей. Граф Игнатьев в воспоминаниях пишет о том, с какими трудностями ему, российскому военному атташе, пришлось столкнуться, решая вопрос о приеме раненых русских солдат госпиталями Франции. В результате судьба каждого раненого российского военного зачастую зависела непосредственно от отношения к нему медицинских работников учреждения, в которое он попал. По свидетельству очевидцев, отношение это было отнюдь не братское — россиян обслуживали во вторую и третью очередь, используя для перевязки грязные бинты и откровенно экономя на препаратах и лекарствах, в том числе обезболивающих. Нередко наших тяжелораненых солдат размещали на полу холодных коридоров, когда в палатах находились всего лишь простуженные союзники. Понятно, что семена взаимного недовольства зрели непрестанно.

ВТОРАЯ и Четвертая бригады, сражающиеся на греческом фронте в районе Салоников, заслужили самые высокие похвалы со стороны командования Антанты и правительства Сербии. Немало военнослужащих и воинских частей получили награды. Бригады принимали самое активное участие во всех крупных акциях, их использовали наряду с сербами на особо опасных участках, тогда как англичане и французы действовали на вторых ролях.
В сентябре 1916 года соединение Дитерихса начала операцию по овладению важным стратегическим узлом — городом Бритоль. После боев в своем донесении, помимо прочих негативных моментов, командир впервые указал на недоверие к частям союзников, которые, отставая на флангах от русских, тем самым оголяли тыл наступающих. Сражение завершилось лишь в середине ноября. Первыми в город ворвались русские. Бригада понесла очень большие потери, после овладения Бритолем в строю осталось менее 50 процентов личного состава. Всего же в этом сражении союзники потеряли около 40 000 человек, большая часть из которых были сербами.

М.К.Дитерихс М.К.Дитерихс
В СЕРЕДИНЕ августа 1916 года в лагере под Марселем был убит подполковник Краузе, временно занимавший должность комбата. В ходе расследования установлены две основные причины, подвигшие солдат на убийство командира: чрезмерная строгость офицера, часто граничащая с жестокостью и… немецкая фамилия. Наказание не заставило себя долго ждать. 8 нижних чинов после вынесения приговора были расстреляны, еще несколько солдат и офицеров отправлены в Россию.
С дисциплиной в экспедиционном корпусе становилось все хуже. Росло недоверие солдат к офицерам. Случались растраты солдатских денег командирами в личных целях, практиковались телесные наказания. Офицеры в большинстве своем были незнакомы с окопной жизнью, так как не являлись кадровыми военными и, презрительно отзываясь о немецкой палочной дисциплине, сами весьма жестоко и по-хамски обращались с подчиненными, зачастую просто не зная, как себя вести с солдатами. Но если комбриг-1 Лохвицкий был сторонником рукоприкладства, то комбриг-2 Дитерихс за это строго карал офицеров, которые доставляли ему куда больше хлопот, нежели солдаты, напиваясь до потери человеческого облика в общественных местах.
Как уже упоминалось, бригады нередко пополнялись за счет выходцев из России, осевших в Европе в результате эмиграции из России по политическим мотивам. Именно эта разношерстная братия, в которой были и оголтелые анархисты, и притаившиеся до поры до времени социал-демократы, и прочие "революционеры" и оппозиционеры существующему строю, надев шинели, хлынула в солдатские массы. Как и на Востоке, здесь, на Западе, они несли своей агитацией разброд в умы и души военных.
И если до открытого недовольства дело еще не доходило, то падение общей дисциплины было налицо — сплошь и рядом командование указывало на нарушение формы одежды, субординации, непристойное пьянство и даже воровство. В таком нездоровом состоянии Русский экспедиционный корпус встретил роковой для всей России 1917 год.

ЛЮДИ И СУДЬБЫ

ДИТЕРИХС Михаил Константинович. Генерал-майор с 1915 года. В годы Первой мировой войны — командир Второй бригады Русского экспедиционного корпуса, воевавшей на Балканах. В 1917 году генерал-квартирмейстер Ставки, в ноябре начальник штаба Верховного главнокомандующего, затем начальник штаба Чехословацкого корпуса, один из организаторов его мятежа. В 1919 году генерал-лейтенант, командующий Сибирской армией и Восточным фронтом Колчака, военный министр Омского правительства, в 1922 году командовал земской ратью Приморья. Умер в 1937 году в эмиграции.

В НАЧАЛЕ 1917 года в войне начало складываться общее превосходство Антанты, но тыл с обеих противоборствующих сторон, уже не скрываясь, стонал от непосильных трудностей. В марте Третью бригаду, обильно потравленную зимой газами, вывели в тыл, ее место на фронте заняли военнослужащие Первой бригады. Общая обстановка в начале весны, после Февральской революции в России, была напряженной, а неразрешенные организационные вопросы только подливали масла в огонь. На все запросы Петроград упрямо не отвечал, прямого сообщения с родиной не было. Об отречении Николая II наши военные узнали из французских газет. После этого наступила всеобщая растерянность, которой с выгодой для себя воспользовались многочисленные агитаторы, доступно объяснявшие ход событий в своих листовках. Офицеры не знали, как реагировать на создание "солдатских комитетов". России при этом было не до экспедиционных войск.
В апреле новый главком французов генерал Нивель затеял грандиозное наступление. Русские бригады, как обычно, оказались на самом острие. В результате все обернулось страшным поражением для Антанты, вошедшим в историю как "бойня Нивеля". Обе наши "французские" бригады потеряли около 5 000 человек — таких ужасных потерь еще не было. "Разброд в умах" сменился неподдельной обидой за погибших товарищей и такой же откровенной злостью ко всему французскому и военному. Бригады отвели в тыл, где солдаты и офицеры начинают посещать митинги.
1 мая наши солдаты устраивают демонстрацию с красными флагами и лозунгом "Верните нас домой". Союзники не знали, как обуздать революционные настроения в русском корпусе и навести в нем порядок. Единственно, что удалось придумать, — слить четыре поредевшие бригады в две дивизии, по одной на Францию и Македонию. Это случилось в мае 1917 года. Первую дивизию разместили в лагере Ля-Куртин.
Командиром дивизии в то время можно смело признать не генерала Лохвицкого, а анархию. В конце июня группа солдат избила и арестовала штабс-капитана Разунова. Узнав об этом, бойцы его роты, выставив пулеметы, потребовали вернуть командира. Инцидент был улажен, но в дивизии наметился все более четкий раскол на два враждебных лагеря. Одни были готовы продолжать служить и подчиняться приказам Временного правительства, другие требовали немедленной отправки домой.
Генерал Занкевич принял решение разделить дивизию на две части и отвел группу лояльных властям подразделений на несколько километров от Ля-Куртина, в лагерь Фельтен. На прежнем месте остались преимущественно военнослужащие из бывшей Первой бригады. Один из неформальных солдатских лидеров по фамилии Балтайтис подозревался французами в работе на немецкую разведку, однако от ареста его спас комполка. После разделения дивизии он и другие лидеры "неподчинившихся" получили полную власть в лагере. Официальный Петроград в это время не отмалчивался. Он, как и Париж, требовал от Занкевича наведения немедленного порядка всеми доступными средствами.
В августе 1917 года в лагерь Ля-Куртин направлялись всевозможные делегаты и комиссары, требовавшие, уговаривавшие перестать сопротивляться и подчиниться прежним командирам. Ответ у "куртинцев" был один: немедленная отправка в Россию, и никакой войны более.
Командующий 2-й армией генерал-лейтенант Н. Лохвицкий с чинами штаба армии Командующий 2-й армией генерал-лейтенант Н. Лохвицкий с чинами штаба армии
После всех попыток мирного урегулирования инцидента французы полностью изолировали Ля-Куртин, а лояльные войска по железной дороге перебросили из Фельтена в глубь страны, под Бордо. Примерно в это же время из России в Грецию следовала артиллерийская бригада генерала Беляева. 3 августа соединение прибыло во французский Брест. Тогда же впервые на официальном уровне прозвучала мысль о силовом подавлении неподчиняющихся солдат. Артиллеристы несколько раз посетили митинги в Ля-Куртине, послушали, понаблюдали и обратились к митингующим соотечественникам: "Мы едем воевать, а вы хотите со своими лозунгами просто-напросто в тылу отсидеться?". Из числа добровольцев бригады Беляева и лояльной части Первой дивизии было сформировано несколько батальонов, усиленных пулеметными ротами и артиллерийской батареей. Ударный отряд, состоящий из двух батальонов, под названием "батальон смерти", возглавил имеющий в солдатской среде неподдельный авторитет подполковник Г.С. Готуа.
13 сентября вышел приказ о запрещении ведения огня по безоружным, с этого момента наступает "час икс". Уже на следующий день в лагерь не поступает и урезанный паек, а Занкевич издает последний ультиматум о добровольной сдаче властям. "Куртинцы" же, возглавляемые унтер-офицером Афанасием Глобой, в ответ разражаются россыпью ругательств и угроз. Ультиматум истек утром 16 сентября. В 10 часов утра артиллерия открыла по лагерю огонь… К концу дня было выпущено 50 снарядов, что значительно отрезвило большую часть мятежников — более 8000 человек сдались. В осаде осталось около сотни непримиримых, решивших испытывать судьбу и дальше. Но к середине дня 20 сентября все было закончено… За это время по лагерю из артиллерийских орудий было произведено более 500 выстрелов.
О количестве потерь с обеих сторон до сих пор нет точных данных: Занкевич в донесении указывает такие цифры: 10 убитых и 44 раненых, однако другие источники говорят о двухстах погибших.
Наиболее активных зачинщиков сразу же отправили в местную тюрьму, еще часть личного состава сослали на остров Экс, и с началом зимы Ля-Куртин заняли американские войска.
ЛЮДИ И СУДЬБЫ

БЕЛЯЕВ Иван Тимофеевич. Генерал-майор. В годы Первой мировой войны — командир артиллерийской бригады. Георгиевский кавалер. В Гражданскую войну сражался на стороне белых. В августе 1918 года — начальник артиллерии 1-й конной дивизии генерала Врангеля. В ноябре 1918 года на той же должности в 1-м конном корпусе Добровольческой армии. После их поражения с группой офицеров перебрался в Парагвай, где в 30-е годы прошлого века прославился в войне с Боливией. После войны в конце 30-х годов возглавлял правительственную миссию по землеустройству индейских племен и поселился в первой оседлой индейской колонии в Парагвае. Умер в 1957 году. Похоронен в Асунсьоне.
Его перу принадлежат эти строки: "Существуют две точки зрения на русскую эмиграцию. Большинство считается только с условиями материального характера и в зависимости от личных стремлений. Иные, особенно вначале, смотрели на эмиграцию с другой стороны, усматривали в ней возможность организации сил для борьбы с большевизмом, при непременном условии играть в ней заметную роль.
Впоследствии, когда события доказали полное отсутствие этой возможности, все их внимание обратилось на общественность, где, разумеется, они должны были сохранить ее за собою. Я мечтал об одном. В море продажного разврата и растления я надеялся найти горсть героев, способных сохранить и взрастить те качества, которыми создалась и стояла Россия. Я верил, что эта закваска, когда совершится полнота времен, когда успокоится взбаламученное море революции, сохранит в себе здоровые начала для будущего. Если нельзя было спасти Россию, можно было спасти ее честь".

Тем не менее расстрел "куртинцев" мало повлиял на общее положение русского экспедиционного корпуса. Служить во французских частях наши солдаты отказывались. Октябрьская революция и последующий за ней декрет "О мире без аннексий и контрибуций", а далее — в 1918 году Брестский мир вовсе отбили у большинства солдат и офицеров российских войск охоту участвовать в войне. В глазах же общественности государств Антанты русские из союзников превратились в предателей.
5 ноября Временное правительство успело принять постановление о невозвращении бригад в Россию до "урегулирования момента". Опираясь на этот документ, французские власти ввели в отношении русских солдат систему "трияжа", что дословно переводится как "сортировка". В середине ноября генерал Клемансо издал приказ о разоружении Первой дивизии и применении к ней системы "трияжа", которая предполагала добровольный выбор военнослужащими своей дальнейшей судьбы. Им предлагалось сражаться и дальше, но в частях Франции, идти работать на предприятия Франции или отправиться в колонии Франции в Африке.
В конце декабря генерал Занкевич переподчинил все русские части во Франции уставам местной армии. К сожалению, данные по количеству воинов, подвергнутых "трияжу", разнятся, однако приведем их. В дивизии один батальон (менее 300 человек) изъявил желание сражаться и дальше, 5000 человек предпочли фронт работе на гражданских предприятиях, и около 1500 человек решили, что лучше ехать в неизвестную Африку, нежели и дальше воевать на стороне союзников в Европе.
О "бойцах", оставшихся на передовой, поговорим отдельно. Отметим лишь то, что приказ о подчинении войск французским уставам был воспринят пессимистично — французы получали меньшее довольствие, меню их армии, хоть и отличалось большим ассортиментом, но было не так обильно, как русская кухня, к этому стоит добавить и моральное неудовлетворение от необходимости подчинятся иностранцам.

НА ФРОНТЕ под Салониками весной 1917 года Вторая русская дивизия также была взбудоражена событиями, происходящими на родине. Наряду с этим революционным брожением был охвачен весь фронт. В мае союзники провели наступательную операцию на реке Черная, где потерпели поражение. Русская дивизия потеряла около 1000 человек, но получила в полтора раза больше Георгиевских крестов.
Если бичом Первой дивизии была дисциплина, то у Второй главной проблемой стала нехватка личного состава. Осенью, когда стали известны события, произошедшие в Ля-Куртине и в России, моральный дух военнослужащих дивизии стал резко падать. Недоверие ко 2-й дивизии со стороны союзников выразилось в том, что в тылу у русских частей появилась французская артиллерия, в свою очередь, ухудшилось их снабжение. Командование Антанты решало и не могло решить, что делать с соединением дальше. Звучали даже мнения об отправке русских на Месопотамский фронт.

НА РУБЕЖЕ 1917-1918 годов на фронте наблюдается братание православных по разные стороны окопов — русских и болгар. В ночь на Рождество Вторую дивизию отвели в тыл. Наученное горьким опытом командование дивизии само приняло решение о "трияже", которое было закреплено рядом приказов в январе 1918 года. Тогда же, в январе, вышел приказ, по которому все русские военнослужащие переподчинялись французским уставам и законам. Таким образом, к январю 1918 года, воинские формирования Российской империи в Европе перестали существовать, личный состав бригад стал, по сути дела, "собственностью" Франции.

ЛЮДИ И СУДЬБЫ

ЛЕОНТЬЕВ Максим Николаевич. Генерал-майор с 1913 года. В годы Первой мировой войны командир Четвертой бригады Русского экспедиционного корпуса. До этого назначения с января 1911 года командовал 85-м пехотным Выборгского его императорского и королевского величества императора германского и короля прусского Вильгельма II полком. После войны генерал опубликовал в Париже брошюру, где обвинил шефа полка — германского императора Вильгельма II в том, что тот снабжал деньгами большевиков, то есть "вел себя не подобающим для императора образом". В 1917 года назначен военным агентом (атташе) в Греции. В начале 1918 года выехал во Францию как представитель Временного правительства. В 1920 году назначен военным агентом и представителем Русской армии генерала Врангеля в Праге, где оставался до 1923 года. В середине 1920-х годов переехал во Францию и поселился на Лазурном берегу, где открыл ресторан в Монте-Карло. В 1936 году уехал на остров Таити (тогдашнюю французскую колонию), где и скончался 9 июня 1948 года.

ДАЛЬНЕЙШАЯ судьба наших военных на чужбине складывалась трагично. Те, кто после "трияжа" был направлен в Африку, очень скоро в этом раскаялись. Среди "африканцев" в основном были активисты солдатских комитетов, лица с определенными политическими взглядами и те, кто попал в немилость к военному командованию союзников. В общей сложности в Алжир попали около 9000 военных, 50 из которых — младшие офицеры.
Нашим землякам, помнившим торжество их встречи в Марселе 1916 года, пулеметы, направленные на них в портах Алжира, сразу дали понять — никаких заигрываний с русскими больше не будет. Солдат разделили на небольшие трудовые отряды и команды, расселив далеко друг от друга, чаще в отдаленных и малозаселенных районах. В Алжире, считавшемся отдельным военным округом Франции, главным военным начальником был генерал Нивель — тот самый, проваливший наступление в Шампани и сосланный в Африку дожидаться пенсии. В его штабе было создано "славянское бюро", которое курировало "русский вопрос". Как пишет наш видный востоковед профессор А. Летнев, силами бюро было возвращено на фронт около 800 человек. Подавляющее большинство русских испытывали большую нужду. Жить им приходилось в бараках, окруженных колючей проволокой. Питание было крайне скудным. Постоянный голод, бесконечный ручной труд на самых тяжелых работах, лишения стали привычными спутниками жизни русских солдат в Алжире. По стране русских перевозили в неотапливаемых скотных вагонах. Хуже всего приходилось тем, кто заболел — французские власти никаких поблажек им не делали. Малейшие правонарушения пресекались самым жестоким образом — избиение палками, заключение в карцер, лишение продпайка. Особо ретивых, не подчиняющихся местным законам, ожидала штрафная рота.
ЛЮДИ И СУДЬБЫ

ЗАНКЕВИЧ Михаил Ипполитович. Генерал-майор с 1914 года. В начале 1917 года — представитель Русской армии во Франции (сменил генерала Лохвицкого) и одновременно замещал военного агента (атташе) генерала Игнатьева. В Белом движении с 1919 года. Служил начальником штаба Ставки в армии Колчака. В феврале 1920 года попал в плен Красной Армии. Содержался в Покровском лагере ГУЛАГа. Расстрелян.

По перехваченным французской цензурой письмам, можно судить о том, что французы и их помощники арабы держали русских за рабов, напрочь забыв о том, что они даже не военнопленные, а союзники, хоть и бывшие. Сколько наших сограждан умерло под палками надсмотрщиков или от болезней, узнать теперь уже вряд ли удастся. Так же как не удастся установить, сколько из них ушли воевать в Иностранный легион и на фронты Первой мировой в Европу.
Возвращение на родину для "африканцев" начинается в конце 1919 года. Подавляющее большинство из них оседает на территориях, занятых Белой армией. До весны 1920 года таким образом удалось отправить почти 50 процентов тех, кто совсем недавно составлял славу Русского экспедиционного корпуса. 20 апреля 1920 года большевистское и французское правительства в Копенгагене подписали соглашение об обмене гражданами. Оставшаяся часть русских в Алжире пожелала вернуться в советскую Россию.
Однако Франция, оказывающая помощь Деникину и Врангелю, большую часть пароходов с русскими на борту из Африки отправляла в занятые белыми Одессу и Новороссийск. К концу 1920 года репатриация была завершена.
Сколько русских осталось в Алжире? На этот вопрос точного ответа нет. Однако перед Второй мировой войной русская колония в этом регионе насчитывала около полутысячи человек.

НАИБОЛЬШЕЕ количество солдат Русского экспедиционного корпуса в ходе "трияжа" записались во вторую категорию. Это была наиболее безопасная и спокойная часть. Есть сведения о том, что некоторые солдаты обзаводились во Франции семьями. Впоследствии все они получили гражданство. Но многие все-таки вернулись на родину. Первые эшелоны из Франции в Россию потянулись весной 1919 года — это были составы с инвалидами, получившими увечья на войне. Следом стали отправлять и "рабочих" — из общей массы солдат их выделяли объемные багажи и ухоженный вид.

Кладбище в Сенлисе Кладбище в Сенлисе
ЧТО ЖЕ касается "бойцов", то есть первой части "трияжа", то это была самая малочисленная и самая морально устойчивая часть военнослужащих, решивших для себя, продолжать выполнять свой долг перед родиной, как они его понимали, то есть и дальше воевать с врагом — Германией и ее союзниками. На рубеже 1917-1918 годов принимается решение о формировании так называемого Русского легиона. Идейными вдохновителями этого проекта были уважаемые в солдатской среде генерал Лохвицкий и полковник Готуа. Этим двум офицерам пришлось крайне тяжело — на Россию, после того как советское правительство во главе с Лениным заключило с Германией Брестский мир, смотрели как на изменницу. Пресса Антанты выливала тонны помоев на тех, кому совсем недавно рукоплескала, восхищаясь мужеством и доблестью русских воинов.
Русский легион больше походил на усиленный пехотный батальон. В апреле 1918 года он был внесен в списки частей французской армии. После вооружения и боевого слаживания русские попали под командование генерала Догана, командира ударной марокканской дивизии. Марокканские стрелки, в отличие от французов, к русским отнеслись с неподдельным уважением — Доган издал приказ, по которому всем военнослужащим дивизии предписывалось первыми отдавать воинское приветствие русским. Всего было создано четыре батальона, которые и составили основу легиона, общая численность которого варьируется от полутора до двух тысяч штыков, треть личного состава при этом были орденоносцы.
ЛЮДИ И СУДЬБЫ

МАРУШЕВСКИЙ Владимир Владимирович. Генерал-майор с 1915 года. Участник Русско-японской войны. В годы Первой мировой войны командир Третьей бригады Русского экспедиционного корпуса. В сентябре 1914 года награжден орденом Святого Георгия 4-го класса за отличие в бою.
В сентябре 1917 года назначен последним в истории "старой армии" начальником Генштаба. После Октябрьской революции арестован по постановлению Совета Народных Коммисаров по обвинению в переговорах, направленных против советской власти, и саботаже перемирия с Германией. Заключен в тюрьму "Kpeсты". Освобожден под честное слово и вскоре бежал в Финляндию. В августе 1918 года переехал в Стокгольм. В ноябре 1918 года по приглашению английских и французских военных миссий прибыл в Архангельск, где был назначен командующим войсками Северной области. Сформировал Северную армию (около 20 тысяч человек). В августе 1919 года ушел с поста командующего и выехал в Швецию. Позже переехал в Юroславию, где и прожил до 1952 года.

Официальная Россия в войне уже не участвовала, но Франция вручила "марокканскому" батальону знамя Русского легиона, и 25 апреля 1918 года в составе своей дивизии он убыл на фронт. На следующий день дивизия вступила в бой. Несмотря на тяжелые потери (около 100 человек), легион блестяще справился со всеми возложенными на него задачами. На боевом знамени легиона появился Военный крест, а многие офицеры были награждены орденами Франции. В конце мая в ходе стремительного наступления под Суассоном немцы настолько приблизились к Парижу, что до города оставалось не больше 70 километров. Спасать положение была призвана марокканская дивизия. Именно тогда "Legion Russe" покрыл себя неувядаемой славой. Ценой огромных потерь легион смог разблокировать попавшие в окружение французские части. После этого сражения пресса как ни в чем не бывало вновь стала отдавать должное доблести русских, назвав их "легионом чести". После боев под Суассоном дивизию отвели на отдых в тыл. Там она пробыла до июля, после чего вновь была брошена на самый опасный участок фронта.
За лето 1918 года Германия потерпела ряд существенных поражений, а в августе Антанта начинает наступление по всему фронту. В начале сентября, сменив американцев, марокканская дивизия снова оказывается на острие боев. Русскому легиону поручалось, прорвав 2,5-километровую оборонительную линию Гинденбурга, овладеть стратегическим узлом — замком Де Ля Мот. Задача была успешно выполнена, на 1,5 часа раньше запланированного срока. Русские удерживали замок до 16 сентября. В ходе операции было захвачено 700 немцев, штаб полка, тыловые обозы. Французы отметили легион Военным крестом с двумя пальмами и знаком особого отличия — так называемым "фуражером", аксельбантом, носимым на левом плече всем личным составом отличившейся воинской части.
Следующее выдвижение на фронт Русский легион совершил в ноябре 1918 года, в последний месяц войны. Легион вышел из лагеря в Лотарингии, прошел до Эльзаса, затем вышел к Рейну, а дальше направился в город Вормс, назначенный ему для оккупации, так как за время похода война наконец завершилась. Нетрудно представить удивление достопочтенных бюргеров, когда они увидели над зданием администрации своего городка российский триколор. Слово, данное себе и своему народу, эти люди сдержали до конца, правда, уже не было страны, пославшей их "за три моря". Из 50000 русских молодцов, прибывших в середине войны во Францию, под выгоревшим знаменем на прощальном построении в Вормсе стояло всего 500 человек….

ВО ФРАНЦИИ русская община увековечила память о пребывании четырех экспедиционных бригад. В честь них на Сент-Женевьев-де-Буа был воздвигнут храм Успения Божьей Матери работы архитектора А.А. Бенуа. Творением рук этого мастера является и храм во имя Воскресения Христа на русском воинском кладбище Сент-Илер-Ле-Гран. Русские, оставшиеся в Алжире, также успели увековечить память павших товарищей, установив небольшой памятник на местном военном кладбище. Он сохранился до сих пор…

Александр БЕРЕЗИН
Иллюстрации из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Солдат должен бояться своего начальника больше, чем врагов.

Спартанский полководец Клеарх

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum