TraserH3.ru
Актуально
Реклама

термос Stanley

Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Предзаказ часов Traser OdP Evolution

 

        Август 2009 года
     
МУЖЕСТВО: Первый призыв
 
 

Из досье «Братишки»
Полковник в отставке Чудеснов Евгений Николаевич. В органах госбезопасности с 1970 года, в Группе «Альфа» — с 1974-го. В легендарном спецподразделении прослужил без малого двадцать лет. Прошел путь от младшего разведчика до начальника отдела. Выполнял служебно-боевые задания на территории Ливана, Афганистана, в горячих точках Советского Союза. В 1986 году окончил Высшую школу КГБ СССР. Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За отличие в охране Государственной границы СССР», другими государственными наградами.

МУЖЕСТВО: Первый призыв

«Готов отдать жизнь а Родину?»

После армии, когда я вставал на учет в военкомате, мне предложили работать в Комитете госбезопасности. В течение года я ходил на стажировку, а в декабре 1970-го оказался в 5-м отделе 7-го управления КГБ СССР. Занимался охраной дипломатических представительств. Отработал почти четыре года. Моим руководителем был заместитель начальника отделения, а затем и начальник, Роберт Петрович Ивон. Когда в 1974 году по приказу Ю. В. Андропова создавалась Группа «А», мне одному из первых предложили работать в этой команде.
На собеседовании Роберт Петрович всем без исключения кандидатам задавал вопрос: «Если потребуется, готов ли ты отдать жизнь за свою Родину?». Остальные качества кандидатов в Группу «А» ему были известны: насколько кто силен физическими, морально-волевыми и деловыми качествами. А тут вопрос в лоб: да или нет? Важна была первая реакция человека.
Микроклимат в коллективе был иным, нежели в других подразделениях КГБ. Мы работали с утра до ночи, жили практически одним коллективом. Вместе заступали на боевое дежурство, вместе тренировались, сообща учились многому и разному. В день зарплаты обязательно собирались в кафе — и говорили, говорили о работе.
Служить было, конечно, тяжело. Даже очень. Говорю только о себе. Ребята приходили — один, скажем, мастер спорта по лыжным гонкам, другой — по бегу. И приходилось тянуться за ними, отдавая много сил своему физическому совершенствованию.
Да и в моральном плане нелегко было. Родные ведь не знали, где я служу. Не дай бог, у кого-нибудь возникла бы мысль о твоем пребывании в «Альфе»! Это было… смерти подобно. Говорил им, что просто в КГБ.
По приходе в Группу «А» у меня сразу поменялся режим, пришлось объяснять: «Другой отдел». Вообще дому все эти годы, проведенные в подразделении, уделялось очень мало времени — даже детям, честно говоря. Работа, работа!..

Миссия в Бейруте

ПРИНЯТО считать, что первая зарубежная командировка «Альфы» — Афганистан. Если говорить о коллективной работе, то это, конечно, так. Но до Афганистана был Ливан, где мы вдвоем — я и Валера Кисленков — находились около года.
…Стоял апрель 1976 года. В подразделении ходили разговоры о предстоящей серьезной работе. И жребий отправляться на Ближний Восток выпал нам. Долго не говорили, куда мы едем. Узнали только в последний день. Помню, сердце екнуло: «Боже мой! Там же гражданская война. Мусульмане, друзы и христиане долбят друг друга в одном городе. И за что?..». Нам предстояло обеспечивать личную безопасность посла, резидента и членов их семей.
1 мая 1976 года мы улетели. В салоне самолета находилось всего человек десять. Обычно на рейсах «Аэрофлота» все кресла были заняты, а тут — пустота! Три с половиной часа лета, и мы на месте. Приземляемся и в окно иллюминатора видим вооруженных людей и бронетехнику, окружившую аэродром. Война! Подумалось: «Да, приехали не отдыхать». Открыли люк, и в салон ворвалась жара.
Нас встретил водитель резидента. По дороге он ввел в курс дела, рассказал, что происходит в Бейруте. Ситуация, как он предупредил, может быть любая. Сообщил об условленном сигнале, который обязательно нужно подавать при подъезде к посольству — в случае опасности, когда нужно влететь, не останавливаясь у ворот. Наши пограничники знали эту ситуацию и, услышав сигнал, заранее открывали ворота. Внутрь уже никто не мог попасть — территория Советского Союза.
За год, что мы пробыли в Ливане, нам пришлось выполнить много серьезных заданий. Наш посол часто ездил в ливанский МИД. Бейрут был разделен на две зоны, и если в зоне этого раздела появлялся человек или транспорт, то по ним сразу же начинался обстрел с той и другой стороны. А посол ездил везде. В каждом случае мы договаривались о предоставлении нам коридора.
И эти договоренности воюющими сторонами соблюдались. Всегда. За исключением, правда, одного случая — нас прицельно обстреляли. Машина у посла была длинная, американского производства. Снаряд от малокалиберного орудия попал в багажник, где находилось запасное колесо. Автомобиль остался на ходу. «Вперед, по газам!» — крикнул я водителю, а сам, дослав патрон в патронник, положил посла и советника на пол и, как мог, прикрыл их собой. Когда возвращались из МИДа, люди Ясира Арафата провели нас через всю эту опасную зону.
…Поработали мы в посольстве и грузчиками (во время эвакуации посольства в Советский Союз через порт Сайда), и садоводами, и даже… официантами.
После эвакуации в здании остались посол с женой, резидент, офицер безопасности, повар с женой, пограничник и мы с Валерой Кисленковым. Иногда проводились приемы, на которые приезжали послы социалистических стран с женами, и мы в белых ливреях обслуживали гостей. Выучили, с какой стороны размещать столовые приборы. Потом жарили шашлыки.
Несколько раз боевики прицельно обстреливали посольство. Всех, кто находился в нем, мы спускали в подвал и несколько дней жили там. Часто выезжали в город, выполняли задания нашего резидента. Однажды, когда проводили моментальную встречу, нас засекли. Пришлось на огромной скорости отрываться от преследования. Дав условный автомобильный сигнал, вихрем влетели на территорию посольства.

Штурм царандоя

А потом был Афганистан… До известных событий в Кабуле мы взяли под охрану группу будущих высших руководителей НДПА и ДРА и через Ташкент тайно сопроводили их на место. Потом часть людей вернулась в Москву, часть осталась со своими подопечными, ожидая нового приказа.
Я вылетел на базу ВВС в Баграм в составе группы «Гром». Большая ее часть во главе с Михаилом Михайловичем Романовым 27 декабря брала дворец Амина. Остальных, в том числе и меня, бросили на другие стратегические объекты афганской столицы. Мы с Лопановым участвовали в штурме царандоя — это местный аналог Министерства внутренних дел.
К месту проведения операции прибыли на трех грузовиках. Заняли позицию перед четырехэтажным зданием, до главного входа оставалось метров пятнадцать-двадцать.
Царандой обороняли более двухсот афганцев. А нас было раз в десять меньше: взвод десантников, старший нашей сводной группы Юрий Мельник из «Зенита» и мы с Лопановым. Нас прикрепили к Нуру — это был один из ближайших соратников Бабрака Кармаля, ни один волос не должен был упасть с его головы.
Руководители операции «Байкал-79» избрали силовой вариант — быстрый, стремительный штурм. Наши минометы решили все. Они задавили афганцев морально и физически. Достаточно было девяти прицельных залпов, чтобы подавить основные огневые точки, но главное — убедить противника в том, что по нему стреляют из танков.

МУЖЕСТВО: Первый призыв

Огонь, однако, не затихал, с верхних этажей летели гранаты. Прикрывая собой Нура, мы двинулись к входу. На ходу пришлось отстреливаться из пулемета. Уже в здании я получил контузию — рядом со мной один из солдат выстрелил из гранатомета «Муха». Сильный удар по ушам, пошла кровь. Помню, на некоторое время я потерял ориентацию, а когда очнулся, вижу: окружающие открывают рты, что-то говорят, но я не слышу, что именно.
Ворвались в здание, определили Нура в один из кабинетов, дали ему охрану и бросились помогать нашим ребятам. А бой переместился уже на верхние этажи. Вдруг я услышал крик — страшный такой, душераздирающий. Бегом туда. Оказывается, ранен в ноги совсем молодой афганец, защитник царандоя. Перевязал его, а только что я бинтовал плечо нашему десантнику, такому же мальчишке. Он все рвался в бой, пришлось даже прикрикнуть, назвать свое воинское звание, чтобы слегка охладить пыл.
Ночевали в захваченном здании. Под утро, часов около трех-четырех, по радио выступил Бабрак Кармаль. Нур сосредоточенно и очень внимательно слушал речь теперь уже, как было объявлено, генерального секретаря ЦК НДПА. А утром вместе с Нуром я ездил на узел связи и там узнал страшную новость: погибли Гена Зудин и Дима Волков. Это были наши первые потери…
После штурма нас, одиннадцать человек во главе с Валентином Шергиным, оставили в Афганистане для охраны Бабрака Кармаля. Мы сопровождали его на все мероприятия: частные и деловые встречи, собрания, пресс-конференции. Работали на протяжении восьми месяцев в режиме три через шесть — три часа на посту, шесть отдыхали.
Мы находились в постоянном напряжении, многое приходилось делать самим, например, трассу освобождать. И каждый случай перекрытия дороги афганцами воспринимался нами как нападение.
А потом произошло ЧП на пресс-конференции. Все шло нормально, и вдруг в зале внезапно погас свет. Нам пришлось кинуться к президиуму и своими телами закрыть Бабрака Кармаля. К счастью, тревога оказалась ложной…

На закате советской эпохи

ИЗ ДОСЬЕ.«11 января 1991 года в 17 час. 30 мин. в соответствии с решением руководства КГБ СССР в подразделении была объявлена боевая тревога, и в 20 час. 00 мин. 65 сотрудников во главе с начальником 3-го отделения подполковником Е. Н. Чудесновым выехали в аэропорт «Внуково». На двух самолетах в 21 час. 30 мин. сотрудники группы «А» вылетели в Вильнюс, прибыли туда в 23 час. 00 мин.
В Вильнюсе группу сотрудников возглавил зам. начальника группы «А» подполковник М. В. Головатов. В соответствии с разработанным оперативным штабом КГБ Литвы и Прибалтийским военным округом МО СССР планом, исходя из складывающейся критической политической обстановки в республике, перед сотрудниками Министерства обороны и МВД СССР была поставлена задача по деблокированию ряда объектов, недопущению вывода их из строя сторонниками движения «Саюдис», прекращению вещания провокационных и подстрекательских теле- и радиопередач и взятию этих объектов под охрану ВВ МВД СССР.
Объектами определены следующие государственные учреждения: объект № 1 — комитет по радиовещанию и телевидению, объект № 2 — телевизионная приемопередающая вышка, объект № 3 — радиопередающий центр».
С психологической точки зрения очень тяжелой была операция в Вильнюсе в январе 1991 года. Одно дело — нейтрализация террористов или боевиков, другое дело, когда ты оказываешься в гуще политических страстей.
Мне было сложнее вдвойне — я из Литвы, родился в Паневежисе. В нем до сих пор живут мои близкие родственники. После всех этих событий они даже одно время боялись со мной общаться.
…Вильнюс. Ночь. На улицах полно народу, а возле телецентра — огромная толпа, тысяч пять-шесть. Проскакиваем мимо. Ну, думаю, слава богу, дали «отбой». Нашелся-таки умный мужик, глянул, сколько людей, и решил не рисковать. Оказывается, нет. Развернулись и опять к телецентру. На первой машине ехал Олег Тонков с ребятами из моего отделения. Вижу, они выскакивают, имитационную гранату бросают — и вперед. До сих пор не могу представить, как мы в телецентр проскочили.
Во время штурма погиб мой сотрудник лейтенант Виктор Шатских. Судя по тому, как вошла пуля — через последний лист бронежилета, выстрелили снизу. Не знаю, как он вообще смог пробежать по коридору на первом этаже… Помню его слова, мы в тот момент повернули по лестнице на второй этаж: «Евгений Николаевич, у меня что-то в спине…» — «Витя, что там может быть?!». Первая мысль: пикой кольнули. В руках у митингующих были национальные флаги с заточенным металлическим концом на древке. Я приказал Саше Скороходову: «Посмотри, что там», а сам побежал наверх выполнять задание.
Оказалось, рана несовместима с жизнью. Нужно было экстренно вызывать «скорую помощь». Кругом — толпа, люди орут. Выйти сложно, могли растерзать. И тем не менее Сергей Рассолов, было ему поручено, взял Виктора и отвез в больницу. Долго не знали, где он находится, не могли забрать тело. Вспоминать это очень тяжело.
До этого мы с Виктором побывали в командировке в Баку — ни одной ночи не проходило без тревог: выезжали с оружием на задание, устраивали засады, задерживали по адресам «подрывные элементы». Работа была достаточно серьезной. Первое время я Виктора придерживал, оставляя на дежурстве. Однажды он зашел ко мне: «Евгений Николаевич, сколько можно! Я готов к работе. Очень прошу, не делайте из меня вечного дежурного». И в следующий раз я включил его в боевой расчет, и в Баку он проявил себя достойно.

Мужская работа

МУЖЕСТВО: Первый призыв
Я горжусь, что служил в Группе «А». И, честно говоря, не представляю другой жизни. «Альфа» дала мне боевых друзей — людей, на которых можно и сейчас положиться; они откликнутся в любой ситуации. «Альфа» — это настоящее боевое содружество, настоящая мужская работа, которая многому меня научила. Но не ожесточила. Вы знаете, у нас был даже приказ: террористов не убивать, а стараться взять живыми. Оружие мы применяли в самом крайнем случае.
…«Альфа» — это моя судьба, ею я живу. С гордостью ношу золотой значок, который, как я считаю, заслужил. Хотя участвовал и не во всех операциях, но то, что мне доверяли и поручали, выполнял с честью и достоинством.
Несколько лет назад в «Литературной газете» я прочел материал про Юрия Мельника — того самого, что был с нами на штурме царандоя. Он сказал: «Я долго думал, почему у нас в работе так все четко получалось. Знаете, все же оно было — какое-то особо возвышенное непоколебимое чувство того, что мы все можем, любое задание нам по плечу. Да! Мы любили свою державу, свой народ, свое дело, которому служили».
Лучше и не скажешь…

Евгений ЧУДЕСНОВ
Фото из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum