TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Декабрь 2011 года
     
Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ
 
  Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

Существует немало статей и рассказов, прославляющих ратный труд мотострелков, десантников, танкистов, летчиков, моряков и представителей других родов войск, непосредственно сталкивающихся с противником на полях сражений. Однако те, кто призван обеспечить техническую поддержку ударным группировкам, незаслуженно забыты в литературе и прессе. Данной публикацией хотелось бы отчасти восполнить этот пробел.
Статья основана на воспоминаниях двух офицеров ремонтных батальонов 5157-й корпусной ремонтно-восстановительной базы г. Славянска-на-Кубани (5157 КРВБ) – капитана Владимира Червинского и капитана Виталия Карабута, непосредственных участников боевых действий в Чеченской республике. В качестве дополнения использованы некоторые другие источники.

До Грозного

В конце ноября 1994 года ситуация в Чеченской республике обострилась до предела. После неудачного штурма Грозного силами чеченской оппозиции 26 ноября политическое руководство России приняло решение использовать Вооруженные силы для наведения конституционного порядка в мятежной республике. Согласно директиве министра обороны от 30 ноября 1994 года планирование и проведение операции на территории Чеченской республики были возложены на управление Северо-Кавказского военного округа. Для операции были созданы три группировки войск, одной из которых являлась группировка «Север». Техническое обеспечение ее боевых подразделений было возложено на части 5157 КРВБ.
2 декабря 1994 года подразделения 5157 КРВБ, входившей в состав 67-го армейского корпуса, приступили к погрузке личного состава и военной техники для отправки железнодорожным транспортом в город Моздок. На станцию разгрузки эшелон прибыл в ночь с 3 на 4 декабря.
Вспоминает капитан Виталий Карабут, командир эвакуационной роты 976-го отдельного эвакуационного батальона (976 ОЭБ):
— Из состава 5157-й ремонтно-восстановительной базы была сформирована группа, включавшая одну роту по ремонту бронетанковой техники с взводом спецработ, одну роту по ремонту автомобильной техники с эвакуационным взводом и эвакуационный батальон. База после выгрузки передислоцировалась в район аэродрома и развернула СППМ (сборный пункт поврежденных машин) для ремонта и подготовки техники, прибывающей в Моздок, перед отправкой ее в район боевых действий. Силами базы выполнялось также сопровождение войсковых колонн, так называемое техническое замыкание.
10 декабря была получена задача сформировать ремонтно-эвакуационную группу в составе трех офицеров, прапорщика и десяти солдат. Технический парк группы состоял из двух гусеничных тягачей БТС-4, двух колесных тягачей на базе автомобиля «Урал-4320» КТ-Л и одной танкоремонтной «летучки» ТРМ-80 на базе автомобиля ЗиЛ-131. Группа комплектовалась личным составом и техникой 202-го отдельного ремонтно-восстановительного батальона бронетанковой техники (ОРВБ БТ), 700-го ремонтно-восстановительного батальона автомобильной техники (РВБ АТ) и 976-го отдельного эвакуационного батальона (ОЭБ). До 12 декабря группой командовал полковник Таций. С 13 декабря его сменил капитан Червинский. Непосредственным начальником группы был заместитель командира 67-го армейского корпуса по вооружению полковник Опенышев. Главные силы 5157 КРВБ остались в Моздоке и занимались ремонтом и восстановлением техники, а ремонтно-эвакуационная группа была придана майкопской 131-й отдельной мотострелковой бригаде.
11 декабря начался ввод войск в Чеченскую республику.
Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Ремонтно-эвакуационная группа выдвинулась 11 декабря 1994 года в 11.00, пропустив вперед 131-ю бригаду и два полка внутренних войск МВД. Во время выдвижения были эвакуированы один КамАЗ, один БТР-80 внутренних войск и одно САУ 2 С3 131-й бригады. Вместе с нами в колонне двигались БТС-4 № 114 и КШМ Р-142 на базе ГАЗ-66 командира группы полковника Тация.
К исходу дня 11 декабря подразделения 67 АК вышли к поселку Кень-Юрт и расположились лагерем южнее него вдоль дороги, ведущей к Первомайскому перевалу. В лесопосадках на окраине Кень-Юрта была обнаружена бронетехника оппозиции, уцелевшая после ноябрьских боев за Грозный: два танка Т-72 А, два Т-62, а также пара старых БТР-60 ПУ. Танки Т-62 и БТРы были уничтожены на месте в связи с полным износом их материальной части, а «семьдесятдвойки» были переданы ремонтным подразделениям.

Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

13 декабря части 67 АК заняли Первомайский перевал и закрепились на нем. Ремонтно-эвакуационная группа 5157 КРВБ совместно с ремонтным батальоном 131 ОМСБр, как и положено, развернули СППМ. Утром 16 декабря при попытке завести один из «трофейных» танков произошел пожар и последующая детонация боекомплекта, полностью уничтожившая машину. Жертв среди личного состава удалось избежать благодаря решительным действиям капитана Ивана Хоменко. Прежде чем сдетонировали осколочно-фугасные снаряды, он сумел отогнать горящий танк на безопасное расстояние. Потерь в бронетехнике, за исключением взорвавшегося танка, также не имелось. Вторая «трофейная» «семьдесятдвойка» являлась бригадной. Это был один из танков, переданных в ноябре чеченской оппозиции из состава танкового батальона 131-й бригады. В батальоне танк имел порядковый номер 523. Чеченские оппозиционеры нанесли на танк белую полосу вокруг башни в качестве опознавательного знака. Танки с подобными отличительными особенностями прозвали в федеральных войсках «белыми воронами» (в другом варианте — «белыми лебедями»).
26 декабря личному составу ремонтно-эвакуационной группы была поставлена задача эвакуировать подбитый Т-72 А № 524 старшего лейтенанта Евгения Филоненко. Танк с колейным минным тралом получил повреждения в бою 13 декабря в районе населенного пункта Первомайская и был оставлен экипажем. К выполнению поставленной задачи группа приступила в 10 часов утра. Руководил операцией полковник Николай Опенышев. Первыми машину проверили саперы. Убедившись, что танк не заминирован, они передали его в руки ремонтников. Те с помощью тросов и полиспастов вытянули танк из вероятной зоны обстрела, затем перецепили и эвакуировали его в безопасное место. Офицеры ремонтной группы осмотрели танк, прогрели двигатель и отправили боевую машину своим ходом на СППМ бригады. В 13 часов операция была успешно завершена. Танк Т-72 А № 524 стал первой поврежденной боевой единицей, эвакуированной ремонтно-эвакуационной группой 5157 КРВБ.
Приближался Новый год. Никто не предполагал, что встречать его придется в Грозном. Вечером 30 декабря заместитель командира 67 АК по вооружению полковник Николай Опенышев поставил офицерам группы задачи на 31 декабря:
— экипажу БТС-4 № 104 — эвакуировать неисправный Т-72 А с перевала Первомайский в район блокпоста у населенного пункта Кень-Юрт;
— экипажу БТС-4 № 105 — эвакуировать неисправное САУ 2 С1 «Гвоздика» приданного артдивизиона 19 МСД с перевала Колодезный в район горы Ястребиная на СППМ 131 ОМСБр.
31 декабря ремонтно-эвакуационная группа выполняла поставленные накануне задачи.
Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Эвакуация САУ закончилась в 23.00 силами двух БТСов. По дороге мы вытащили застрявшую БРДМ-2 с генералом из Уральского военного округа. Голодные и уставшие вернулись в расположение группы.

В Грозном

Попавшие в тяжелое положение в районе железнодорожного вокзала подразделения майкопской 131-й бригады и самарского 81-го полка просили помощи. Командование группировки «Север» приняло решение сформировать колонну снабжения и направить ее в Грозный.

Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— В начале третьего часа ночи нас подняли по тревоге и поставили задачу действовать в составе технического замыкания колонны. Выдвижение в Грозный — по готовности. Никто не знал, когда пойдем мы в город: ночью, утром или днем. Из нашей ремонтно-эвакуационной группы взяли две машины — БТС-4 № 104 и БТС-4 № 105. На 104-м ехал Червинский с младшим сержантом Щербаковым. Со мной на 105-м — младший сержант Мариев. На платформы БТСов мы загрузили боеприпасы, сколько влезло. В основном это были ящики со снарядами для БМП-2, несколько цинков с боеприпасами к стрелковому оружию, а также ящики с ручными гранатами. У каждого набралось до 30 ящиков.
Вспоминает капитан Владимир Червинский, командир роты по ремонту бронетанковой техники 202 ОРВБ БТ:
— В колонне было около 40 машин, если не больше. Топливозаправщики, ТЗМ, БМП, танки — колесная и гусеничная техника, пехота, танкисты, спецназовцы. С колонной в город пошли три заместителя командира майкопской бригады: Андриевский, Пиха и Пискижев. Общую задачу ставил полковник Опенышев, а нам лично — полковник Пиха, который отдал мне свою карту.
С восходом солнца около 8 часов утра колонна выдвинулась в Грозный. Стоял густой туман. Видимость не превышала 10 метров. Походный порядок колонны на марше оказался нарушен. Одновременно с этим у ряда машин возникли технические неисправности.
Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Я шел последним, мой БТС-4 № 105 замыкал колонну. Через 5–6 километров (примерно на полпути до города) во время движения у машины обнаружилось протекание антифриза, и двигатель начал перегреваться. Я отстал на 7–8 минут от колонны. Остановился около лужи, добавил воды. И минут через 40, наверное, вышел на окраину города. По пути мне попался БРЭМ-1 со старшим прапорщиком Жорником. Я спросил его, где колонна. Он ответил, что минут пять, как прошла мимо. Я проскочил через совхоз «Родина» и вышел на дорогу, вдоль которой стояла колонна уральцев на БМП-1 (276-го мотострелкового полка. — Прим. авт.). Начал осматриваться, и здесь по радиостанции на меня вышел 104-й . Сказал: «Мы тебя видим, подъезжай к нам!» Я продвинулся вперед еще метров 300 и присоединился к группе отставших машин.
В районе двух мостов через речку Нефтянку при въезде в Грозный возник своеобразный блокпост. Никаких инженерных сооружений, обычно присущих блокпостам, здесь не было. Нефтянка являлась естественной северной границей Грозного, разделявшей противоборствующие силы. Перейти ее — означало вступить на враждебную территорию. За Нефтянкой фактически начинался Грозный. Впереди простиралась улица Богдана Хмельницкого, на левой стороне которой всех въезжающих в город встречали многоэтажные жилые дома. Все отставшие при входе или вышедшие из Грозного поврежденные машины, как правило, останавливались в районе блокпоста у мостов через Нефтянку. Именно здесь сосредоточились 8 машин (3 БТС-4, автомобиль «Урал», БМП-2, БРЭМ-Ч и два танка Т-72) из колонны помощи и 20 человек из их экипажей.

Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

Четыре машины остановились по техническим причинам, остальные — для оказания помощи. В танке Т-72 А № 514 и БМП-2 № 323 перегрелись двигатели из-за неполадок в системе охлаждения. Экипажам пришлось дожидаться, когда температура охлаждающей жидкости придет в норму. У «Урала» в фильтрах скопилась вода. Фильтры пришлось заменить, и машина вновь была готова к движению. В БТС-4 № 336 неисправность устранить не удалось, и машина не смогла продолжать движение. Капитан Владимир Червинский вышел в эфир и доложил о положении дел.
— Мы стояли на блокпосту, — вспоминает он, — и решали, что нам делать дальше. Кто-то предложил вернуться в расположение бригады. Я вышел на связь, потому что у меня была карточка с позывными, и сказал мужикам: «Если хотите, можете возвращаться, потому что я должен дойти! Я уже «зацепился» в эфире, поэтому вернуться для меня будет позором!» И солдаты, и офицеры молодцы — согласились пойти все, абсолютно.
Старшим колонны был выбран капитан Владимир Червинский, несмотря на то, что рядом находились старшие по званию офицеры. Согласно его приказу колонна была построена в следующем порядке: БМП-2 № 323, БРЭМ-Ч, автомобиль «Урал-4320» № 29–08 ТД, БТС-4 № 105, танк Т-72 А № 523 («белая ворона»), танк Т-72 А № 514 и БТС-4 № 104.
Замысел был следующий: вести колонну предстояло экипажу БМП-2 № 323. Ее 30-мм орудийный ствол имел наибольший угол возвышения, что давало преимущество в условиях городского боя. Следом за БМП двигалась небоевая техника. Замыкали колонну Т-72 А № 514, экипаж которого мог эффективно поддержать колонну огнем в случае контакта с противником, и БТС-4 № 104 для гарантированной эвакуации поврежденной техники. Построенная таким образом колонна 104-го переехала мост через Нефтянку и на высокой скорости вышла на улицу Богдана Хмельницкого. В районе девятиэтажных домов боевики открыли по колонне огонь из гранатометов, однако попаданий в машины не было.
Колонна проскочила перекресток улиц Богдана Хмельницкого — Маяковского — Первомайской и вместо того, чтобы повернуть направо на улицу Маяковского, направилась прямо по улице Первомайской. Головная БМП-2 № 323 остановилась на пересечении с улицей Кабардинской. Здесь располагался блокпост 9-й мотострелковой роты 276-го мотострелкового полка. Вдоль улицы Первомайской в направлении площади Орджоникидзе вела огонь САУ. Здания на правой стороне улицы были разбиты, от них остались только стены, левая сторона выглядела менее разрушенной. Капитан Владимир Червинский вывел БТС-4 № 104 в голову колонны, чтобы сориентироваться и принять решение для дальнейших действий. Перекресток и улица простреливались, и чтобы осмотреться, он приказал экипажу БМП-2 № 323 прикрыть его корпусом машины. Связавшись с «Калибром-10» (позывной командира майкопской бригады полковника Ивана Савина. — Прим. авт.) и «Слитком-11» (позывной командующего группировкой «Север» генерал-майора Константина Пуликовского. — Прим. авт.), Червинский уточнил обстановку и маршрут движения. Поняв, что без проводника добраться до вокзала будет сложно, он решил найти его среди местных жителей.
— Я зашел в один из домов у перекрестка, — вспоминал он, — и попросил местных показать дорогу на вокзал. Несколько человек испугались и отказались пойти с нами. В конце концов на это решился мужчина лет 45–50 в черном кожаном пальто, и мы посадили его в головную БМП.
Капитан Червинский доложил по связи, что готов к выдвижению. Штабной офицер-связист предложил выдвигаться на вокзал кратчайшим маршрутом — дойти по улице Мира до пересечения с улицей Поповича, повернув на которую, можно было выйти на привокзальную площадь. Колонна в прежнем порядке начала движение по указанному маршруту. Около 13 часов, повернув с Первомайской на Кабардинскую, машины достигли улицы Мира. На отрезке улицы Кабардинской две замыкающие машины — Т-72 А № 514 и БТС-4 № 104 — потеряли колонну.
Вспоминает капитан Владимир Червинский:
— Колонна ушла вперед, а на «семьдесятдвойке» был малоопытный механик-водитель. Я на БТСе быстро ездил — жить-то хотелось! А за «семьдесятдвойкой» иду и вижу, что на замерзшем асфальте следы гусениц только одной машины. Стало очевидно, что мы потеряли колонну.
Капитан Владимир Червинский догнал танк и приказал остановиться. Машины встали перед Т-образным перекрестком (предположительно перекресток улиц Стахановцев и Грибоедова. — Прим. авт.). Червинский и командир танка старший лейтенант Евгений Лобов спешились, чтобы осмотреться и принять решение, что делать дальше. На улицу вышла чеченская семья: мужчина, женщина и ребенок. Они угостили Лобова яблоком и предупредили, что впереди находится узел обороны боевиков. Действовать в незнакомом враждебном городе всего двумя машинами, одна из которых не имела боевой ценности, представлялось рискованным делом. Червинский принял решение возвращаться пройденным маршрутом на блокпост.
В это же время основная часть колонны, ведомая БМП-2 № 323, попала под огонь в районе перекрестка улицы Мира и проспекта Победы.
Из объяснительной старшего прапорщика Запорожца:
«Около 12 часов дня в районе жилых домов, название улицы не помню, колонну обстреляли гранатометчики и снайперы. При повороте машины налево я увидел в пяти метрах от себя стоящий «Урал». Остановив на короткий промежуток времени свою машину (БРЭМ-Ч), я увидел, что рядовой Лесных полулежал на водительской двери своего автомобиля, и вся левая часть лица была залита кровью. Никаких признаков жизни он не подавал. Мои слова может подтвердить капитан (фамилию не помню) с рембатальона г. Славянска-на-Кубани (капитан Виталий Карабут. — Прим. авт.), который ехал сзади моей машины. После выхода из города я с ним виделся, и он подтвердил, что тоже видел ряд. Лесных в том же положении».

Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Мой БТС не вписался в поворот, пришлось сдавать назад. Это спасло нас от двух гранат, которые пролетели над машиной и попали в угол дома. БТС осыпало битым кирпичом и осколками. Завершив маневр, я двинулся дальше и увидел «Урал», который остановился поперек разделительного газона между двумя проезжими полосами проспекта. Водительская дверь машины была открыта, а солдат-водитель (рядовой Игорь Лесных. — Прим. авт.), завалившись на бок, не подавал признаков жизни. Я притормозил, пытаясь определить, жив ли он, но водитель не двигался.
«Урал-4320», загруженный ящиками с боеприпасами к танкам, остался на перекрестке. Водитель рядовой Игорь Лесных погиб на месте. Остальным машинам колонны удалось без потерь в экипажах миновать место засады и продолжить движение к вокзалу.
— Я начал выходить из-под обстрела, — вспоминал капитан Виталий Карабут. — Проехали мы еще несколько кварталов, несколько раз поворачивали. Прошли рядом с гаубицей Д-30, развернутой на позиции. Расчета рядом не было, поэтому мы не стали ее таранить. Перепрыгнули какие-то траншеи, проскочили мимо оставленной БМП. Направились вдоль железной дороги и уперлись в бетонный забор товарного двора. Здесь колонна развернулась, и я увидел, что за мной идет только «белая ворона». По связи попытались узнать, где находятся 104-й и «Береза-4». Те ответили, что заблудились в городе и вернулись назад.
Ни одному экипажу из колонны 104-го выйти к вокзалу не удалось. На обратном пути колонна вторично попала в засаду. Головная БМП-2 № 323 получила несколько попаданий из гранатомета и остановилась.
Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Мы прошли два или три квартала и попали под сильный обстрел. Двигались по дороге, скорость была около 40 километров в час. В этот момент впереди идущая БРЭМ-Ч начала притормаживать, и я увидел, что поперек обочины справа стоит БМП-2 с открытым десантным отсеком. Из подбитой машины выскакивают солдаты и майор Петренко, который начал стрелять из винтовки. Один боец бегал между машинами и пытался укрыться.
Из объяснительной рядового Мишпанова:
«Первым с правого десанта вылез Белозарович (рядовой Алексей Белазарович. — Прим. авт.) и был сразу же убит снайпером, потом вылез еще один солдат и тоже был убит (предположительно рядовой Алексей Лютый. — Прим. авт.), затем вылезли рядовой Тлий и рядовой Шестаков, им чудом удалось скрыться за БМП».
По свидетельству майора Александра Петренко, БМП-2 № 323 была поражена пятью гранатометными выстрелами.
Из объяснительной майора Петренко:
«После третьего попадания из гранатомета вооружение БМП заклинило. Четвертое попадание из гранатомета поразило механика-водителя (на месте механика-водителя находился старший лейтенант Александр Другов. — Прим. авт.), БМП остановилась и загорелась. Пятое попадание со стороны десантных люков: гибнет личный состав, находящийся в БМП. Казанчев (старший лейтенант Григорий Казанчев. — Прим. авт.) не подает никаких признаков жизни».
Из семи человек экипажа БМП-2 № 323 четверо погибли. Со слов майора Александра Петренко, погиб и проводник, находившийся в боевой машине. В одном из интервью в документальном фильме «Чеченский капкан» Александр Петренко так описал гибель БМП-2 № 323:
— За час боя в БМП попадают пять раз из гранатомета. За счет того, что люки открыты, я остался жив. Дотрагиваясь потом до брони одним пальцем, попадаешь на 2–3 попадания от пуль. Когда я выскакивал из горящей БМП, шли… как будто электрические разряды по всей броне. За счет того, что на мне загорелась куртка и нужно было ее сбросить, я снова в люк опустился, сбросил бушлат, выскочил — у меня винтовку два раза прострелили! Но каким чудом я остался жив, я до сих пор не знаю!
Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Мы прикрыли подбитую БМП: с одной стороны встал мой БТС-4 № 105, с другой стороны ее подпер танк, дабы дать возможность эвакуировать экипаж. В это время моему БТСу сильно досталось из гранатомета. Одна граната попала в корму. Кумулятивной струей пробило крышу трансмиссии и водяной радиатор, примерно в 10–15 сантиметрах от масляного радиатора. Сверху начали рваться цинки со снарядами к БМП-2. Боевики, предположив, что машины в колонне подбиты и экипажи сейчас начнут покидать броню, открыли огонь по люкам на упреждение.
Бой, по свидетельству капитана Виталия Карабута, длился не более 5 минут. Эвакуировав оставшихся в живых членов экипажа подбитой БМП-2 № 323, избежавшие уничтожения БРЭМ-Ч, танк Т-72 А № 523 «белая ворона» и БТС-4 № 105 вышли из-под обстрела. В экипажах этих машин потерь не было. Конечным пунктом для них стал консервный завод. В 2–3 кварталах от заводской проходной остатки колонны 104-го встретили танки Т-72 федеральных войск.
Вспоминает капитан Виталий Карабут:
— Мы встали, осмотрелись. У моего БТСа закипели остатки жидкости в пробитом радиаторе! Танк Ивана Хоменко заглох. У этой «белой вороны», когда в город входили, текли топливные баки, и теперь у машины просто закончилось топливо. Я остановился в голове колонны танков, а БРЭМ-Ч обошла «семьдесятдвойки» и подъехала к воротам консервного завода. Петренко вылез из машины и начал спрашивать, где, что и как. Хоменко перебежал к моему тягачу, в готовности сесть ко мне. Выяснив, что на заводе стоят подразделения генерала Рохлина, я зацепил танк Хоменко и затащил его на территорию завода.
Повреждения БТС-4 № 105 оказались серьезными: была пробита крыша трансмиссии, разворочен водяной радиатор, корпус покрыт пулевыми и осколочными пробоинами (их насчитали свыше 50), сверху лежали остатки нескольких развороченных ящиков со снарядами для БМП-2 (7–8 цинков было уничтожено). Самостоятельно БТС-4 № 105 и танк Т-72 А № 523 «белая ворона» двигаться не могли. Техника и личный состав оставшейся части колонны 104-го перешли в подчинение генерал-лейтенанта Льва Рохлина.

Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

Судьба двух отставших от колонны машин сложилась менее драматично. БТС-4 № 104 и танк Т-72 А № 514 беспрепятственно возвратились к блокпосту на улице Первомайской.
Вспоминает капитан Владимир Червинский:
— Когда мы с Лобовым вернулись на Первомайскую, обнаружили, что на улице вели бой остатки танковой роты 81-го полка, и нам тоже пришлось отбиваться. Мы вновь вынуждены были искать проводника. Ко мне подбежал старлей (или капитан) с блокпоста и попросил забрать у него раненых. Один солдат был в зеленом камуфляже — то ли наш, то ли с оппозиции. У него было тяжелое ранение в голову. Мы вкололи ему промедол и загрузили в трубу ОПВТ моего тягача. Еще двоих помню (русский и татарин): один с ранением в руку, другой в ногу. Четвертого уже не помню. Я доложил по связи на командный пункт, что имею раненых, и попросил разрешение на выход из города. После подтверждения запроса мы продолжили движение. Места в БТСе для меня уже не хватило, поэтому я сел по-походному, а на место механика-водителя посадил Щербакова.
Головным двигался танк старшего лейтенанта Евгения Лобова. В районе девятиэтажных домов на улице Первомайской и школы танк Т-72 А № 514 получил последовательно два попадания из гранатомета в левый борт и загорелся.
Вспоминает капитан Владимир Червинский:
— Я отчетливо видел горение маршевых двигателей летящих кумулятивных гранат. Проехав вперед еще метров 200, танк остановился — у него сработал МОД (механизм остановки двигателя). Своей машиной я прикрыл слева от гранатометчиков экипаж Лобова, чтобы дать ему возможность эвакуироваться. Все боеспособные военнослужащие с БТС-4 № 104 парами вели огонь, не давая противнику поднять головы. Раненный в ноги боец снаряжал магазины и подавал их остальным, а я с помощью простого русского мата объяснял контуженому экипажу порядок ускоренного покидания машины с оружием.
Танк горел, и времени для его осмотра противник не оставил. Капитан Владимир Червинский вывел БТС-4 № 104, загруженный ранеными, на блокпост в районе двух мостов через Нефтянку. Раненых передали медикам. Здесь же, на блокпосту, находились две БМП 131-й ОМСБр, отставшие утром от колонны помощи, и БТС-4 № 336. Офицерами было принято решение под прикрытием двух БМП-2 вернуться в город и эвакуировать подбитый танк. Как раз и случай представился: в город готовилась войти колонна 74-й ОМСБр.
— Заходили они красиво, — вспоминал Владимир Червинский. — Новая техника: «восьмидесятки» и БМП-3. Мы с ними дошли до перекрестка, где стояла наша «семьдесятдвойка». Здесь же, рядом с танком, мы обнаружили сгоревшую БМП-1. Кормовые двери у нее были открыты, экипажа не наблюдалось. Видно, гранатометчики здесь хорошо «паслись»! Пламя на башне танка мы сбили огнетушителем и снегом, завели машину и, не обращая внимания на двигатель, долетели до блокпоста. За Нефтянкой танк окончательно заглох. Уже в полной темноте, без света фар двумя БТС-4 № 104 и № 336 мы тащили поврежденную «Березу-4» в расположение части. В 500 метрах от парка танкового батальона бригады у БТС-4 № 336 сгорел главный фрикцион.
Танк Т-72 А № 514 был эвакуирован на следующий день 2 января 1995 года. В тот же день капитан Владимир Червинский, используя БТС-4 № 104, помог извлечь танк, провалившийся в канал в районе лесопосадки, поблизости от расположения 131-й ОМСБр. К месту проведения эвакуационных работ из города вышли два офицера-танкиста. Боевое охранение приняло офицеров за противника и едва не уничтожило их. Тем не менее ситуация разрешилась благополучно, офицеров накормили и довезли до расположения майкопского рембата.
Капитан Виталий Карабут смог выйти из Грозного 3 января. Он вспоминал:
— На консервном заводе мы пробыли до 3 января. Утром в тот день на завод прибыл заместитель по вооружению 67-го корпуса полковник Опенышев. Вместе с ним я убыл в лагерь, а на следующий день взял запасные части — крышу, радиатор и др., и с «летучкой» вернулся на завод. В течение двух суток я отремонтировал свой тягач и 6 января убыл в расположение нашей ремонтной группы, сосредоточившейся в районе аэропорта «Северный».

Опыт, оплаченный кровью: ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАМЫКАНИЕ

Ремонтно-эвакуационная группа 5157 КРВБ потерь в личном составе и технике в Грозном не понесла. 5 января из Моздока для усиления ремонтного батальона 131 ОМСБр прибыла группа с несколькими БТС-4 и седельными колесными тягачами МАЗ-537 из состава 976 ОЭБ под командованием подполковника Тимошенко и представителя ГАБТУ полковника Панарина. В начале февраля этими силами были эвакуированы несколько затонувших в Сунже боевых машин 131 ОМСБр. Операцией руководил старший лейтенант Шаров, инженер 976 ОЭБ. Во время и после боевых действий в Грозном ремонтно-эвакуационные группы 5157 КРВБ занимались также эвакуацией сгоревшей и поврежденной в городе боевой техники. Поставленные задачи солдаты и офицеры 5157-й корпусной ремонтно-восстановительной базы с честью выполняли вплоть до вывода их групп из Чеченской республики.

Павел МИЛЮКОВ
Фото из архива автора и редакции

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum