TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Февраль 2011 года
     
Мужество: Просто Герой Советского Союза
 
 

Говорят, что невозможно быть героем всегда, зато всегда можно оставаться человеком.
Порой это даже сложнее — будучи окруженным заслуженным почетом и всеобщим вниманием, не забронзоветь, как памятник. Именно таков он — Виктор Капшук, Герой Советского Союза, посвятивший себя служению многим. И в первую голову служению своему Отечеству.

Мужество: Просто Герой Советского Союза

Наша справка:
Виктор Дмитриевич Капшук родился 15 июля 1965 года в селе Карапыши Мироновского района Киевской области. В 1983 году призван в пограничные войска. В ноябре 1985 года за мужество и героизм получил звание Героя Советского Союза. Окончив Высшее пограничное военно-политическое училище имени К. Е. Ворошилова, прошел путь от заместителя начальника погранзаставы до заместителя командира учебного батальона по воспитательной работе. В 2000 году уволен в запас, в 2006-м восстановлен на службе.

Кто знает, как бы сложилась судьба Капшука, если бы сбылась мечта его отца, желавшего видеть сына пожарным! Но не суждено было: не поступил юноша в пожарное училище и до армии слесарил на авторемонтном заводе. А тут после службы в погранвойсках в родное село вернулся его земляк — Александр Сытник, окрепший и возмужавший, с боевыми наградами на кителе. Потому и встречали его на малой родине как героя. Он стал первым, от кого Виктор узнал правду о войне в Афганистане: официальные источники в то время не баловали советских граждан достоверной информацией о боевых действиях в ДРА. Стоит ли удивляться, что многие односельчане скептически отнеслись к тому, что поведал Сытник, решив — «заливает» парень. Но Виктор, которому Александр подарил свою зеленую фуражку, поверил другу. Более того, когда пришла пора идти в армию и офицер-«покупатель» предложил ему стать пограничником, Капшук, не раздумывая, согласился.
Вот только не в Брест, как уверили в военкомате, доставил его вместе с другими призывниками воинский эшелон из Киевской области, а, к общему удивлению, в Среднюю Азию, в учебный центр Тахта-Базарского погранотряда. Там-то, увидев раненых бойцов, Виктор и получил зримое подтверждение того, что пограничники действительно воюют «за речкой». Но офицеры дипломатично успокоили новобранцев, объяснив, что в Афганистан отбирают только водителей, а остальные будут служить на линейных заставах.
Впрочем, суть хрестоматийной армейской мудрости «тяжело в ученье — легко в бою», как известно, ничуть не меняется от того, придется солдату применить полученные знания и навыки на практике или нет: учиться все равно надо. И Капшук настолько преуспел в этом, что уже вскоре его направили в школу сержантского состава, хотя он, вопреки присказке: «Який же хохол лычки не любит?!», в командиры не рвался. Но приказ есть приказ. И Виктор с прежним упорством взялся грызть гранит непростой солдатской науки, задавая тон сослуживцам в физической и огневой подготовке, в ориентировании на местности и, что немаловажно, в выносливости — его здоровому упрямству и силе воле можно было только по-доброму позавидовать.
Спустя три месяца новоиспеченный сержант прибыл в учебный центр Пянджского отряда, чтобы принять отделение. Однако уже на месте, как это нередко случается в армии, «неожиданно» выяснилось, что его здесь не ждали. Зато в Киркинском погранотряде, куда после этого перевели Виктора, младший командир действительно был нужен. Да вот только сам Капшук посчитал иначе, решив, что куда больше пользы сможет принести в другом, недавно созданном спецподразделении — в десантно-штурмовой маневренной группе (ДШМГ), в которой ему в перспективе светила должность командира боевой группы. Если пройдет огонь, воду и… И, пожалуй, все. Стоит ли говорить, что в решении молодого сержанта не было ничего от карьеризма — чистая целесообразность.
К слову, Капшук и сегодня уверен, что мнение о том, будто бы советских солдат в ту пору силой загоняли в Афганистан, — это искривленная тень, мягко говоря, не совсем искренней советской пропаганды тех времен. В добровольцах дефицита не было, напротив, в ответ на вопрос «кто?» вся шеренга за редким исключением делала шаг вперед. И совсем не из страха перед возможными последствиями — абсурдно предполагать, что отказники попадали в немилость властей предержащих. Все было гораздо проще: многие солдаты и сержанты ни на йоту не сомневались в том, что это редкий, если не уникальный шанс честно выполнить свой долг перед страной и доказать себе, чего ты стоишь на самом деле. Льготы? А вы бы пошли под пули за некие гипотетические, абсолютно не шокирующие своей щедростью льготы? Разумеется, от них, кровью и потом заслуженных, никто впоследствии не отказывался, но это уже было потом. А тогда, когда необходимо было сделать жизненно важный выбор, люди не думали о потенциальных бонусах, а руководствовались иными критериями, один из которых — я не хуже других, я справлюсь!
Возглавил ДШМГ искренне уважаемый десантниками капитан Игорь Михайлович Лапушко. Вопреки уставным канонам, к нему в неформальной обстановке обращались исключительно по имени-отчеству. Заслужил. Он знал и умел все, что необходимо было солдату в бою для того, чтобы выполнить поставленную задачу и уцелеть. Одно слово — профессионал. И прежде всего учил подчиненных не бояться… пуль, будучи уверенным на все сто, что чаще всего страх перед пулей предопределяет неизбежную встречу с ней. В этом не было никакой мистики — просто богатый личный опыт. Вот почему каждое занятие, как правило, сопровождалось имитацией обстрела. Конечно же, боевыми патронами. Бойцу следовало быстро сориентироваться, откуда ведется огонь, укрыться и ударить в ответ. Именно тогда Виктор уяснил, что «своей» пули обычно не слышно, а те, которые свистят, уже пролетели мимо. Подобная практика помогла позднее ему и его товарищам в боевой обстановке не цепенеть и не теряться в перестрелке, а действовать продуманно и хладнокровно, чем спасла немало солдатских жизней.
Немало сил и времени, не говоря уже о нервах, потратил Лапушко, обучая в прямом и переносном смысле зеленых десантников обнаруживать и преодолевать минные поля, распознавать мины-ловушки, высаживаться из вертолета, работать с радиостанцией, находить общий язык с местным населением, правильно проводить «прочески» кишлаков — особенно в составе малых боевых групп из четырех человек, на которые чаще всего в подобных обстоятельствах дробили ДШМГ. И хотя с места на место их, как правило, перебрасывали вертолетами, особый акцент офицер делал на тренировках выносливости. И не случайно. Мало того, что снаряжение каждого десантника зашкаливало за 50 кило, так он еще, как вьючный верблюд, помимо боеприпасов для личного и группового оружия, нес на себе сухпай, воду на несколько дней и запас дров (далеко не везде в Афганистане можно было разжиться ими).

Мужество: Просто Герой Советского Союза

Это были воистину бесценные уроки. Впрочем, нет, цена была — жизнь. И уже позднее, когда возможное стало настоящим, Капшуку представилась возможность по достоинству оценить, чего стоила наука капитана Лапушко: иногда ему казалось, что они и армейцы сражались на разных войнах. Мало того, что и снаряжение, и обеспечение десантников было элитным, они, к тому же, куда эффективнее использовали свои преимущества, на порядок опережая «пехоту» в таком немаловажном качестве, как состояние морально-боевого духа.
Повезло Виктору не только с наставником: командиром боевой группы, в которой Капшук возглавил отделение, назначили Владимира Поршнева — человека-легенду Киркинской ДШМГ. Так уж сложилось, что этого мужественного и отважного сержанта неоднократно и, увы, безуспешно (на каком-то этапе механизм постоянно давал сбой) представляли к высоким правительственным наградам. Парадокс заключается в том, что награда все-таки нашла героя. Не получив заслуженного в Афганистане, он, возвращаясь со службы домой, умудрился в родном отечестве в одиночку обезвредить вооруженную банду преступников, за что и был удостоен ордена Красной Звезды.

Группа № 1. Значит, первая…

К войне готовились основательно. А постучалась она в дверь неожиданно. Когда отделение Капшука в очередной раз подняли по тревоге, он решил: опять предстоят занятия в полевом учебном центре. И ошибся. Группа десантировалась из вертолета на территорию Афганистана, неподалеку от незнакомого кишлака, который война разделила незримой границей на две враждующие стороны: одни жители поддерживали шурави, другие — «духов».
Приказ был предельно ясен: оборудовать боевые позиции и обеспечить безопасное продвижение советской колонны, прикрывая дорогу от возможных атак неприятеля. Впрочем, в воздухе даже и не пахло порохом: одни крестьяне трудились на полях — шла уборочная страда, другие хлопотали возле своих домов, с любопытством поглядывая в сторону вертушек. Однако, едва стемнело, кишлак ощетинился огнем. Правда, душманы стреляли не прицельно, а провоцировали пограничников на ответный удар в надежде вскрыть их систему огня. Напрасно старались: следуя приказу капитана Лапушко — стрелять только в случае атаки — бойцы вели наблюдение из укрытия. Едва перестали свистеть пули, как командир приказал до рассвета скрытно подготовить новую позицию. Впоследствии Капшуку не раз довелось убеждаться в правоте этой истины: в бою чаще всего побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто сумел перехитрить противника. Лапушко же был просто неистощим на различные выдумки, способные ввести в заблуждение противника.
Поутру по дороге беспрепятственно прошла наша колонна, посмотреть на которую вышли многие женщины, старики и дети. Солдаты бросали им консервы их сухпайка, в ответ их угощали лепешками. Хотелось верить, что это не семьи тех «духов», которые ночью обстреливали позиции десантников…
Когда подошел к концу срок службы Поршнева, его место в боевом строю — место командира боевой группы — занял Виктор. Прощаясь, Владимир перед отлетом подарил преемнику свою трофейную разгрузку и сказал: «Я тебе оставляю группу номер один. Так что постарайся, чтобы она и дальше во всем была первой!».
Наказ сослуживца Капшук воспринял как руководство к действию, и неоднократно он и его подчиненные делом доказывали: группа № 1 –подразделение боевого авангарда. Так было и во время штурма ущелья, в котором располагалась крупная база душманов, подчинявшихся Ахмад-Шаху Масуду. Командовал «духами» опытный полевой командир, в прошлом офицер афганских правительственных сил, получивший прекрасное военное образование в Советском Союзе. Хорошо укрепленный и умело оборудованный инженерными заграждениями опорный пункт мог выдержать длительную осаду. Большинство укрытий и огневых точек были вырублены в скальном грунте и соединены между собой тоннелями. Узкий вход в ущелье простреливался с нескольких позиций ДШК. Пробивались через этот огневой заслон только самолеты, но их бомбы не наносили вражеским позициям серьезного вреда. Вертолеты же с десантом сразу попадали под перекрестный обстрел и, получая серьезные повреждения, возвращались несолоно хлебавши. Кроме того, на подходе к ущелью располагались два густонаселенных кишлака, в которых засели «духовские» наблюдатели, сообщавшие о малейших передвижениях шурави.
Поначалу базу с кавалерийского наскока попытались взять части 40-й армии, однако успеха не добились. И тогда группировку усилили пограничниками и отрядами афганских вооруженных сил.
Группу Капшука высадили неподалеку от кишлаков с задачей скрытно прочесать ущелье и провести разведку. В один из моментов, когда Виктор, обходя препятствие, оторвался от сослуживцев, он внезапно услышал шорох. Быстро залег и, осторожно высунув голову из укрытия, увидел пятерых душманов. Как позднее выяснилось, они направлялись к брошенным накануне сорбозами у входа в ущелье танкам, чтобы взорвать их. Связавшись по рации с подчиненными, Капшук поинтересовался, видит ли кто-нибудь противника. Оказалось, нет. Указав, в каком направлении следует вести огонь, он взялся его корректировать, и тут заметил, что, спасаясь от обстрела, пятерка «духов» кинулась прямо на него. Виктору ничего не оставалось, как ударить по ним из автомата.
Если бы душманы знали, что им противостоит всего один человек, они бы наверняка приняли бой. И тогда бы Виктору не поздоровилось. Но узнали они об этом, лишь сложив оружие. Так и держал их, злых, как чертей, под прицелом сержант до тех пор, пока не подоспели свои.
На сей раз операция прошла успешно. На разгромленной базе «духов» был обнаружен целый арсенал самого разнообразного оружия. Кстати, перебирая трофеи, Лапушко наткнулся на несколько ящиков с необычными гранатами, черными, украшенными изображением змеи — это были боеприпасы с отравляющими веществами. Командир ДШМГ тут же по рации доложил о своей находке руководству и получил приказ: передать сорбозам все оружие, за исключением «змеиных» гранат, поскольку командованию нужны были доказательства того, что душманы применяют химическое оружие. Сказано — сделано. Но неожиданно ситуация осложнилась тем, что афганские военные категорично потребовали отдать им и ящики с гранатами, а получив отказ, схватились за оружие. Благодаря капитану Лапушко, который с помощью переводчика сумел убедить союзников в том, что полученный приказ он выполнит любой ценой и этой ценой могут стать жизни многих и многих людей, кровопролития удалось избежать.
Но не прошло и часа после ухода каравана с оружием, как стало известно: колонна разгромлена, большинство солдат перебито, оружие пропало. Все, кроме ставших камнем преткновения гранат, доставленных пограничниками на базу…

Чтобы победить и уцелеть

Душманы оказались на редкость толковыми учениками: анализируя действия советских войск, они быстро осваивали наиболее часто применяемые ими тактические приемы. Вот почему, с подачи командира ДШМГ, десантникам приходилось постоянно импровизировать, избегая стандартов. Дабы победить и уцелеть. Только человеку непосвященному могло показаться со стороны, что одна операция мало чем отличается от другой. В действительности не было двух похожих боев.
Как-то группе Капшука довелось участвовать в штурме душманской базы на границе с Пакистаном. Опорный пункт оказался крепким орешком, а проход в ущелье надежно прикрывался крупнокалиберными пулеметами. Правда, разведка выяснила — базу можно обойти. Этот план выглядел именно таким, каким и являлся по сути — крайне рискованным. Хотя вариант оказаться в перекрестье прицелов целого десятка пулеметов нравился командиру ДШМГ еще меньше: он приказал Капшуку с первой группой ночью скрытно обогнуть позиции душманов и на рассвете ударить по ним с тыла из всех стволов. А поскольку «духи» постоянно прослушивали эфир, капитан перед самым выходом передал по радиостанции для Капшука «липовый» приказ — выдвинуться вперед и поставить «сигналки».
Как только стемнело, Капшук повел бойцов к руслу реки. Однако группу подвела неточная карта, и с первыми лучами солнца пограничники поняли: они не только сбились с маршрута — они еще и забрели на пакистанскую территорию. Но недаром говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Сориентировавшись в обстановке, Виктор увидел, что отсюда добраться до душманской базы еще проще, чем планировалось. Да и враг наверняка не ждал гостей из Пакистана. Срочно связался по рации с Лапушко и иносказаниями объяснил ему суть ситуации. Капитан понял сержанта с полуслова и на таком же тарабарском наречии уточнил задачу.
В назначенный час ударили с двух сторон одновременно, да так, что «духи» запаниковали. А когда опомнились, было поздно: базу уже прочесывали пограничники.
Инициативу и решительность Виктора отметили, представив его к награде и поощрив отпуском. Но он прикинул, сколько времени за вычетом дороги ему удастся побыть дома, и понял: овчинка выделки не стоит. Получится точь-в-точь, как в классической киноленте «Баллада о солдате»… А тут еще пришел приказ о предстоящей операции, и махнув рукой на отпуск, Капшук вылетел со своей группой на задание.
Трудно переоценить значение боевого опыта — его преимущество аксиоматично. Но, к сожалению, со временем его приобретает и противник, не говоря уже о том, что «духи» постоянно получали современное снаряжение и вооружение, стало быть, схватки с ними становились более ожесточенными и кровопролитными. Как результат, число раненых и погибших неуклонно росло. Несли потери и пограничники. Летом 1985-го в ДШМГ буквально на глазах теперь уже старшины Капшука погиб лейтенант Колмыков, по сути, даже не успевший понюхать пороху. Так уж получилось, что он остался за командира, уехавшего в отпуск. К тому же, накануне к нему прилетела жена с ребенком, что считалось законным основанием для некоторых поблажек. А тут — вводная… Начальник отряда предложил оставить Колмыкова на базе, заменив его кем-нибудь из опытных офицеров штаба, но лейтенант категорически отказался «выйти из строя», заявив, что полетит сам. Это был поступок, достойный уважения, и многие бойцы посмотрели на него другими глазами.
Изначально ничто не предвещало беды, тем более что предстояло выполнить несложное задание, можно сказать, будничное — прикрыть колонну на марше. Зачастую подобные операции обходились даже без стрельбы. Но не в этот раз…
Высадились и рассредоточились в кишлаке у подножия горы. Колмыков и Игорь Чувгай решили подняться на высотку и оценить ситуацию, но, едва вскарабкавшись на гребень, попали под обстрел. Рассредоточившись, группа попыталась окопаться: куда там — сплошной щебень. А тут голос Чувгая по рации: «Лейтенант ранен!» Сержант Василий Хамко, командир второй боевой группы, взял пару бойцов — и в гору, но не опередил Капшука — тот карабкался чуть выше, а следом едва поспевал военврач Геннадий Конников. И все это — под непрерывным огнем, говоря военным языком — «переставкой»: один меняет позицию, пока другой подавляет огнем противника.

Мужество: Просто Герой Советского Союза

Подъем пограничники явно недооценили: патроны уже были на исходе, а до высотки еще нужно было дожить. К тому же, как на грех, «заговорили» стволы из ближнего кишлака, в котором, по данным разведки, «духов» не было. Вскрикнув, рухнул как подкошенный Хамко, получив ранение в живот. Доктор с аптечкой метнулся к нему, успев крикнуть Капшуку: «Справа!». Виктор повернул голову и увидел буквально в пяти-шести шагах от себя трех душманов, решивших то ли пленить, то ли добить шурави. И он, спасибо тренировкам Лапушко, навскидку, почти не целясь, уложил всех одной длинной очередью. Но когда, запыхавшись, добрался до Колмыкова и Чувгая, сразу понял, что медицина бессильна: пуля попала Колмыкову в голову…
И вертолеты тогда прилетели быстро, несмотря на яростный огонь «духов», но до базы все равно довезли лишь «груз 200». Погибли оба — и молодой лейтенант, который так трогательно прощался с женой перед вылетом на задание, и земляк Капшука — Хамко: не хватило заменителя крови.
Забегая вперед, замечу: после службы Виктор первым делом побывал в Черкассах, навестив мать Василия. Она так и не поверила в гибель сына. Едва сводя концы с концами, отдавала последние деньги местным гадалкам и вздыхала облегченно, слыша, что жив ее Василь, просто томится в плену до поры до времени. Но вернется. Непременно вернется…

Игра не по правилам

Не всякая операция начиналась с подготовки. Иной раз между этими двумя этапами, четко градированными теорией военного искусства, не оставалось места для паузы. Как это и случилось в один ноябрьский день 1985 года, когда уже в воздухе капитан Лапушко довел до своих подчиненных замысел предстоящей боевой задачи. Она, едва не ставшая последней в биографии Капшука, не показалась тогда ему и его бойцам из ряда вон выходящей. Ну подумаешь, с гор спустилась очередная банда боевиков, пожелавшая сложить оружие. Такое накануне зимы случалось не редко: идеи идеями, а в холода без регулярных поставок оружия, боеприпасов и продовольствия даже самые отчаянные бандиты становились лояльными к существующей власти. Куда проще прикинуться заблудшей овечкой, дабы по весне, вооружившись, снова уйти в горы…
Таковы были правила этой игры. И нарушать их никто не собирался: командование понимало, что лучше было иметь разоруженную банду в кишлаке, нежели обозленную на весь мир — в любом из ущелий. Группе предстояло соблюсти формальности — подписать акт примирения, принять оружие и выдать каждому покаявшемуся индульгенцию. Не задание, а рутина…
Когда пограничники высадились у кишлака, праздник был в самом разгаре: семьи радовались вернувшимся кормильцам, мужчины пели и плясали в знак полного примирения. Если бы у афганцев существовала традиция встречать желанных гостей хлебом-солью, десантников именно так бы и приветили. Но капитану Лапушко проще было поверить в летающие тарелки, чем в раскаявшихся душманов, поэтому для начала он рассредоточил ДШМГ и приказал оборудовать боевые позиции. Возможно, это и выглядело странно на фоне бьющего через край веселья в кишлаке, но никто из бойцов не удивился: солдаты привыкли к тому, что Лапушко слов на ветер не бросает.
Старшине Капшуку выпала особая задача: с сержантом Виктором Коваленко и пулеметчиком Игорем Ковунским они заняли командную высоту рядом с населенным пунктом, оборудовав позицию в заброшенных окопах. Как говорится, на всякий пожарный… И — смотреть в оба! То бишь — в шесть глаз! На беду наблюдателей, налетел ветер-«афганец», и все вокруг заволокло мелкой желтой пылью, через которую едва пробивались лучи солнца. Подчиняясь логике войны, Виктор приказал Ковунскому выдвинуться вперед, к дороге. И тут на связь вышел Лапушко, хриплым голосом проговорив: «Нам объявили войну!». Оказалось, спустившиеся с гор «миротворцы» заявили, что уничтожат всякого, кто посмеет приблизиться к кишлаку или просто покажется им подозрительным. Ну, как при таких жестких условиях подписывать акт о капитуляции?
Капитан почти повторил слова знаменитого сталинского приказа: «Ни шагу назад!», ободряюще добавив: «Мы — рядом!». Но первыми рядом оказались вынырнувшие из непроглядной ветряной круговерти три всадника, которые стремительно двигались к кишлаку мимо засады пограничников. Связавшись с Лапушко и доложив о незваных гостях, Капшук услышал в ответ: тихо и спокойно задержать неизвестных, не взбудоражив и без того не в меру воинственный кишлак.
Всякий приказ можно отдать, да не всякий выполнить. Не прошло и минуты, как Виктор сделал сразу два неприятных открытия:во-первых, всадники двигались не мимо засады, а именно на ту высотку, которую занимали пограничники. То есть, к ним. И,во-вторых, следом за ними шли десятки вооруженных «духов». Сомнений не осталось: перемирие было провокацией с целью изрядно потрепать доверчивых шурави.
Расстояние между авангардом душманов и позицией Капшука стремительно сокращалось, и Виктор дал команду открыть огонь. Первым заговорил пулемет, с ходу уложив всадников. Впрочем, это не напугало банду: не зная, что им противостоят всего трое бойцов, душманы рассредоточились и ударили по высоте из автоматического оружия и гранатометов. Открылся ад кромешный. Разрывом гранаты контузило Коваленко, и он потерял сознание. А тут рация голосом Лапушко сообщила, что и в кишлаке «духи» открыли огонь, замкнув кольцо вокруг группы. На помощь с воздуха рассчитывать не приходилось — вертолеты поддержки не могли пробиться к ним из-за пыльной бури. Стало ясно: если не удастся удержать высотку, противник займет ее и положит всех пограничников из минометов. Из тех самых, которыми он сейчас обстреливал позицию Капшука. Значит, отступать и впрямь было некуда, оставалось одно — держаться до последнего.
Рядом со старшиной разорвалась мина: на пару секунд его подняло в воздух и больно ударило о землю. Виктор оглох и видел все происходящее, как в немом кино. С той лишь разницей, что он был не зрителем, а непосредственным участником драматических событий. В голове стоял густой туман, перед глазами плавали разноцветные круги, но руки сами знали, что делать: он стрелял, перезаряжал, снова стрелял… Патроны были на исходе, когда подполз Игорь Ковунский с боеприпасами всадников. Впрочем, и их хватило ненадолго. Что оставалось делать? Бросились на врага врукопашную. Били, резали, кололи друг друга… Странно, но в этот момент, как вспоминает Виктор Дмитриевич, он больше всего боялся не погибнуть, а отключиться. В какой-то момент сознание прояснилось, и он увидел перед собой на штык-ноже обмякшее тело душмана. Услышав дребезжащий звук, поднял голову и замер от удивления: над ним, будто из ниоткуда, появился белый вертолет. В действительности ничего запредельного в том, что прилетевший на выручку борт имел стандартную «аэрофлотовскую» раскраску, не было. Но в тот момент Виктору это показалось причудой его балансировавшего на грани реальности сознания, чудесным видением… Последнее, что помнит, как это «чудесное видение» лупануло по «духам» НУРСами…
Пришел в себя уже в госпитале. Врачи вынесли вердикт — контузия средней тяжести, но Виктор сумел уговорить их не писать об этом в медицинском заключении, так как уже окончательно решил связать свою жизнь с границей, став офицером. А неудобный диагноз мог поставить крест на его планах.
Вскоре после выздоровления пришла пора Капшуку паковать чемодан: и это был не перевод к новому месту службы, а увольнение в запас. Вот тогда-то он и узнал, что по дороге домой ему придется сделать небольшой крюк, заехав в Москву, поскольку его, по единодушному ходатайству офицеров отряда, представили к званию Героя Советского Союза. Виктор не мог скрыть удивления и до самой церемонии вручения не верил в свою Звезду, полагая, что ее дают либо посмертно, либо — космонавтам.
Впрочем, в столице оказалось, что к получению высокой награды Родины он совершенно не готов.во-первых, потребовалась новая, шитая по фигуре да еще и со специальным отверстием под Золотую Звезду военная форма.во-вторых, выяснилось, что прошедший огонь и воду старшина не освоил одной из главных армейских наук — строевой подготовки: как-то не до нее было на войне, а в кабинет председателя КГБ СССР вразвалочку не войдешь.
Что ж, пошили, обучили, неоднократно проинструктировали и посоветовали поменьше говорить — только четко отвечать на поставленные вопросы. Наконец перед Виктором распахнулась дверь кабинета генерала армии В. М. Чебрикова. Прямо с порога, как и велели, Капшук перешел на строевой шаг, но Виктор Михайлович остановил его, сказав: «Я знаю, что маршировать вас научили, а сейчас просто подойдите так, как вы привыкли ходить».
После вручения награды Чебриков усадил своего тезку напротив и побеседовал с ним. Расспрашивал о главном: о тактике действий, подготовке личного состава, особенностях применения оружия, а напоследок спросил, есть ли у Виктора личные пожелания или вопросы. Памятуя о наставлениях, ответил прямо: «Я не понимаю, почему Звезду вручили мне, а не капитану Лапушко. Он больше достоин этой награды». Чебриков улыбнулся одними глазами, заметив, что никто из отличившихся не будет забыт. Правда, когда Виктор вышел из кабинета, офицер наградного отдела, не скрывая раздражения, поинтересовался: «Сынок, ты зачем лишние вопросы задаешь?». Только пожал плечами в ответ, дескать, спросили — ответил…
А дальше все пошло как по писаному, без элементов непредсказуемости, к которым он так привык на войне: поступил в Высшее пограничное военно-политическое училище имени К. Е. Ворошилова в подмосковном Голицино, хлебнул сверх меры последствий своего бремени славы Героя, пройдя через пресловутые медные трубы и став, по сути, дежурным атрибутом любого мало-мальски значимого мероприятия.
После окончания училища лейтенанта Капшука направили для дальнейшего прохождения службы в… Керкинский погранотряд заместителем начальника заставы по политчасти. Казалось, впереди — обычная офицерская служба, но вскоре приказал долго жить Советский Союз. Ушла в прошлое страна, за интересы которой воевал Виктор, и он «потерялся». Одно время командовал ротой бывших «афганцев» в Киеве, обеспечивая охрану объектов КГБ Украины, затем ему пришлось поменять несколько пограничных пропускных пунктов, где жесткие условия (кто не с нами, тот против нас!) диктовали контрабандисты, уверенные в том, что все покупается и продается. Даже Герои Советского Союза… Он не согласился играть по их правилам и в итоге лишился погон, работы, жены, жилья, друзей, да и сам чудом остался жив.
Спустя годы в русло нормальной жизни Виктора Дмитриевича возвратил Анатолий Андреевич Засуха, глава киевской областной администрации. А в 2006 году про Капшука вспомнили и пограничные войска Украины: восстановили на службе, вернули офицерские погоны. Теперь он — полковник, заместитель начальника музея пограничных войск Украины.
Удалась ли жизнь или нет — трудно сказать, но, оглядываясь назад, Виктор Дмитриевич признает, что он ни о чем не жалеет. Такова уж судьба человеческая — полоска черная, полоска белая, как на десантном тельнике. Идеальных героев не бывает. Тем паче что и героем нельзя быть всегда, зато всегда можно оставаться человеком…

Андрей МУСАЛОВ
Фото из архива автора и редакции

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Свобода состоит в том, чтобы зависеть только от законов.

ВОЛЬТЕР

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum