TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Enforce Tac

 

        Май 2011 года
     
Мужество: ОСТАВИВ СЕРДЦЕ В АФГАНЕ…
 
 

Будучи боксером, Ильяс мужественно держал тот мощный удар судьбы. Будучи настоящим человеком, он не сломался и своим примером доказал, что каждый, еще вчера балансировавший на краю жизненной пропасти, сегодня сам может вознестись к вершинам самодостаточности и благополучия. Если того захочет и добьется…

Мужество: ОСТАВИВ СЕРДЦЕ В АФГАНЕ…

ЧЕТВЕРТЬ века назад на первый взгляд обычного советского парня Ильяса Дауди последовательно настигли война «за речкой», тяжелейшее ранение, увечье, госпитали и жизнь, продолженная практически с чистого листа. Не было только отчаяния, парализующего силу воли и дух сопротивления свалившимся бедам. И как результат — награда за сделанное во время исполнения интернационального долга в Афганистане и все пережитое уже в послевоенный период: спустя двадцать три года Ильяс был удостоен высокого звания Героя Российской Федерации!
Впервые генерал-полковник запаса Александр Скородумов, командовавший в свое время в Афгане 149-м гвардейским мотострелковым полком, представил гвардии старшего сержанта Дауди к званию Героя Советского Союза еще в августе 1986 года. А затем в течение двадцати с лишним лет упорно добивался уже справедливости в отношении своего мужественного солдата. Александр Иванович не переставал бороться, направляя одно за другим обращения в Министерство обороны, администрации двух предыдущих российских президентов, ссылаясь на военный архив и ходатайствуя об объективном и положительном рассмотрении данного вопроса.
В 2009 году генерал-полковник Скородумов, заручившись поддержкой недавнего руководителя Татарстана Минтимера Шаймиева, обратился уже в адрес Дмитрия Медведева. Своеобразным ответом ему стал Указ Президента России № 1497, в котором коротко, но емко говорилось: «За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в Республике Афганистан, присвоить звание Героя Российской Федерации Дауди Ильясу Дильшатовичу»…
…Ильяс попал «за речку» прямо со студенческой скамьи, не окончив даже первого курса престижного столичного вуза — Института нефти и газа имени Губкина. Были проблемы с успеваемостью? Да нет! Напротив: учился он как раз хорошо. А дело в том, что многие из старших парней, с которыми рос в маленьком городке Азнакаево, расположенном на юго-востоке Татарстана, занимался боксом, оказались после призыва в ряды Советской армии в воюющем Афганистане. Они достойно проявили себя в боевых ситуациях. Но, к сожалению, некоторые из них погибли. И Дауди довелось участвовать в похоронах павших товарищей. Он видел страшное горе их родителей, возлюбленных и друзей. Однако именно их подвиг и определил те социальные ориентиры и ценности, которыми Ильяс живет и по нынешний день. А тогда эти парни стали для азнакаевской ребятни непререкаемым авторитетом и гордостью на всю жизнь.
Когда Ильясу исполнилось восемнадцать, он для себя не видел иного пути: если его поколение воюет, то он также должен пройти дорогами той войны. Так Дауди шел к своей судьбе, и ничто уже не могло его свернуть с этой тропы.
Желание служить в рядах Советской армии укреплялось в Дауди все сильнее и сильнее. Поэтому он написал заявление с просьбой призвать на срочную службу и отнес в райовоенкомат.
Служить Ильяс Дауди попал в разведывательную роту учебного полка, где обучали навыкам несения службы в разведывательных подразделениях, дислоцированных в Республике Афганистан. Благодарен судьбе и очень гордится, что тогда стал войсковым разведчиком. И здесь надо отдать должное Советской армии, которая, прежде чем отправить новобранцев на войну, профессионально готовила свои военные кадры. Все, чем должен был обладать войсковой разведчик, Ильяс и его коллеги по учебке в течение трех месяцев подробно изучили и успешно освоили. Впоследствии многим из них это спасло жизнь.
Ну а с 1 августа 1985 года гвардии рядовой Дауди — в разведывательной роте 149-го гвардейского мотострелкового полка…
Афганистан — как другая планета! Ратные будни были очень напряженными. Ночные засады в горах, всевозможные войсковые, дивизионные, полковые боевые операции, рейды, реализации разведданных.
Ильясу повезло. Служил в 149-м гвардейском мотострелковом полку 201-й Гатчинской мотострелковой дивизии, который прошел дорогами той тяжелой и «необъявленной» войны. Принимал участие во многих крупномасштабных войсковых операциях на территории Республики Афганистан: от Герата до Кунара и Хоста, от Кандагара до Ишкашима и Бахарака.
Героизм однополчан, проявленный в наиболее известных боевых операциях, — особая строка в истории афганской войны. Он всегда являлся для бойцов примером и элементом особой гордости за сослуживцев. Такие события, как бой 4-й роты у кишлака Коньяк, бой у кишлака Шаеста, бой на горе Яфсадж, штурм укрепленного района Кокари-Шаршари, участие в Кунарской, Панджшерской, Мармольской, Багланской, Тахарской, Гератской и Кундузской операциях, ковали боевую славу гвардейского полка и его храбрых воинов.

Мужество: ОСТАВИВ СЕРДЦЕ В АФГАНЕ…

Поэтому и первую боевую операцию молодому разведчику Дауди не пришлось долго ожидать. Она стала для него особо памятной.
В середине октября 1985 года во время проведения войсковой операции на юге провинции Баглан, в долине Андараб, комполка поставил задачу переводчику гвардии старшему лейтенанту Холтураеву и гвардии рядовому Дауди проникнуть в брошенный «духами» командный пункт и захватить документы моджахедов.
Однако, спустившись на дно ущелья, они попали в засаду душманов, сразу открывших плотный ружейно-пулеметный огонь. Совершая мелкие перебежки и ведя ответный огонь, «шурави» стали быстро отрываться от афганцев, двигаясь в направлении главной группы полка. Но перекрестным огнем мятежники не позволили им соединиться с основными силами и отсекли зоной сплошного огневого поражения.
Тут Холтураева тяжело ранило в спину. Ильяс, взвалив на себя истекающего кровью офицера, пополз с ним до глинобитного укрытия, располагавшегося на стометровом удалении от них. Использовав временную передышку, связанную с перегруппировкой моджахедов, оказал Холтураеву медицинскую помощь: вколол промедол, остановил кровотечение.
В удалении от основной группы полка, практически находясь в кольце подступающих «духов», без радиосвязи и с ограниченным запасом боеприпасов Дауди в течение сорока минут — до подхода подкрепления и поддержки вертушек с воздуха — в одиночку вел огонь по моджахедам, одновременно поддерживая жизнь тяжело раненного офицера…
Но война, она бывала разной…
Во время одной из войсковых операций Ильясу удалось установить с афганцами тесный контакт…
При блокировании кишлака, обеспечивая безопасность проходящим по трассе колоннам, его БМП, командиром которой он являлся, стояла у кишлака Мулла-Гулям. Между БМП и глинобитной стеной одного из дувалов было небольшое пшеничное поле. Взору «шурави» предстала мирная афганская семья — отец семейства, бородатый дехканин, двое сыновей, старуха с платком через плечо, где, как в люльке, лежал младенец.
Вынужденное соседство с «русскими», судя по угрюмым лицам, их явно не обрадовало. Когда вечером пришло время собираться с поля, видимо, преодолев страх, старик подошел к Дауди. Ильяс, в свою очередь, выразил готовность его выслушать. Используя дари и жестикуляцию, дехканин стал рассказывать гвардии сержанту, что он стар, у него четверо детей — трое сыновей, один из них — инвалид, и маленькая дочка, мать которой умерла при родах. Поле, на котором растет пшеница, — единственное средство к существованию, чтобы его семья не умерла с голоду. И если вдруг хлеб сгорит, воспламенившись от трассирующих пуль, выпущенных «шурави» во время ночного беспокоящего огня, ему, Шераги (так звали афганца), придет конец.
Ильяс поручил парням вынуть из боекомплектов трассирующие патроны, заменив их обычными, и ночью без серьезных оснований и его личного приказа не стрелять.
День за днем бойцы несли службу, охраняя от вооруженных нападений движущиеся советские колонны. Афганцы убирали хлеб, с благодарностью кивая всякий раз, когда ловили взгляд Ильяса. Испытывая сострадание, иногда по вечерам он приглашал Шераги с детьми на плов, приготовленный из пайкового риса и тушенки. Чувствуя доброе к себе и семье отношение, афганец имеющимися у него возможностями оказывал ответное внимание «шурави»: лепешки и простокваша, которые благодарный афганец приносил иногда утром, советские воины принимали как искреннюю благодарность.
Однажды, решив, что их отношения достигли достаточно доверительного уровня, дехканин привел к Ильясу на разговор трех… моджахедов. Разговор начал человек, видимо, старший в душманской иерархии. Как выяснилось позже, это был племянник Шераги.
Суть разговора свелась к следующему. Из рассказов дяди главаря им было известно имя сержанта, что он «мусульманин и хороший человек». Поэтому они, считая, что его жизни существует реальная угроза, решили предложить Дауди уйти вместе с ними. Пообещали, что ему будет обеспечен нормальный быт, семья и кров, а воевать совсем необязательно.
Выслушав монолог, Ильяс сдержанно отметил, что тронут их доброжелательностью. Но, кивнув в сторону своих ребят, подчеркнул, что уйдет из кишлака только вместе со своими бойцами. На том и расстались. Его отказ, безусловно, расстроил доброго соседа-афганца. Однако несмотря на это, перед самим отъездом Дауди с удовольствием взвалил на плечи Шераги и его сыновей внушительные запасы риса, тушенки и муки, которые выменял на походном продовольственном складе на трофейный пистолет «Беретта»…
Это была очень тяжелая операция. Полк 18 августа 1986 года бортами перебросили на запад Афганистана — на аэродром Герата. Ранним утром 19 августа десант высадился на высотах в районе укреплений моджахедов Кокари-Шаршари возле афгано-иранской границы. Политическими целями той операции, получившей название «Западня», были стабилизация обстановки в районе, блокирование поставок вооружения и боеприпасов моджахедам, военной и финансовой помощи от международных исламских организаций — «Шиитской восьмерки». Военными же целями «Западни» стали захват складов вооружения и боеприпасов, нейтрализация членов вооруженных формирований и иностранных наемников, ликвидация самого укрепрайона — всех оборонительных коммуникаций, средств связи и инфраструктуры базы…
Уже при высадке по десанту стал вестись прицельный минометный огонь. У «шурави» появились первые потери. Вертушки, не успев удалиться от места высадки, возвращались за ранеными бойцами. Однако плотным минометным огнем моджахедам не удалось рассеять передовые порядки батальонов 149-го полка. Бойцы стремительно выступили по направлению к укрепрайону, занимая одну за другой господствующие высоты. Теряя парней, батальоны шли вперед и атаковали группировку моджахедов. Рота Ильяса, находясь на острие наступления, оказалась в зоне максимального огневого поражения, так как позиции моджахедов были расположены выше, а значит — выгоднее с точки зрения тактики ведения боя в условиях высокогорья.
Затем в течение четырех с половиной суток рота и весь второй батальон, неся большие потери, с ограниченным запасом боеприпасов и воды противостояли многочисленной группировке полевого командира Исмаила-хана и отряду иностранных наемников «Черный аист».

Мужество: ОСТАВИВ СЕРДЦЕ В АФГАНЕ…

Закрепившись на той злополучной высоте, «шурави» оказались на главной линии напряженного противостояния. Уважая самоотверженность противника, нельзя не дать высокой оценки его профессиональной подготовке, грамотному ведению боя, организованным взаимодействию и слаженности. Более того, приграничная зона с Ираном, где располагался укрепрайон Кокари-Шаршари, способствовала эффективному тактическому и стратегическому использованию выгодного географического положения. Ходы и каналы в системе подземных коммуникаций, ведущих на территорию соседнего исламского государства, способствовали систематическому и своевременному пополнению укрепрайона боеприпасами и вооружением, свежей живой силой, позволяли эвакуировать раненых…
Буквально взлетев на вершину высоты, «шурави» столкнулись со шквальным стрелковым и гранатометным огнем. Пытаясь занять наиболее выгодные позиции, советские воины стали подрываться на противопехотных минах. Первым подорвался гвардии сержант Александр Замятин, вслед за ним — гвардии рядовой Сайегов, чуть позже — сержант Бобеназаров — сапер из отдельного батальона инженерно-саперной службы 201-й дивизии.
Все это происходило в условиях непрерывного огня, когда невозможно было поднять голову.
Оценив ситуацию, Ильяс не нашел для себя иного выхода, как, приказав прикрывать его огнем, самому взяться за саперный щуп и медикаменты. Он стал поочередно подползать к каждому раненому. Перевязав, сам вытаскивал их с места подрыва…
Все и далее происходило при непрекращающемся огне моджахедов в условиях высокой температуры воздуха (она превышала 55 градусов), отсутствия воды, запасы которой на тот момент уже закончились, и дефицита боеприпасов — их объем доходил до критической отметки и обеспечивался вертолетами Ми-8.
А доставка всего необходимого была крайне затруднена, поскольку по вертушкам, осуществлявшим заброс боеприпасов и воды, прицельно били из гранатометов. На отдых и восстановление сил у бойцов времени не оставалось. Короткое ночное время противоборствующие стороны использовали для разбора и анализа обстановки, уточнения боевой задачи, чистки оружия и подготовки боекомплектов.
Однако ни предел физических сил, ни напряженная психологическая ситуация не сломили моральный дух и волю наших парней…
24 августа в пять утра с двух вертолетов Ми-8 на удаленные от места боя высоты удалось сбросить так необходимые батальонам боеприпасы и питьевую воду. Комбат гвардии майор Малолетко поставил ротным задачу: выделить от каждого подразделения по пять человек для транспортировки указанного груза на боевые позиции.
Командуя взводом, в отсутствие штатного взводного, Дауди убедил командира роты, что сам возглавит группу.
Выбрав для выполнения задачи временную передышку и взяв четверых бойцов, Ильяс стал стремительно спускаться в ущелье. Необходимость самому возглавить группу была оправданна еще и тем, что роту к заветной вершине вел он сам. Все тропы, которыми «шурави» взошли на вершину, отложились у Дауди в памяти.
Выполняя приказ, бойцы все дальше уходили в глубь ущелья.
Внезапно под левой ногой Ильяс услышал характерный щелчок. Мгновение от щелчка до разрыва — одновременно короткий миг и вся его жизнь, пролетевшая перед глазами. А ужас от понимания, сколько горя причинил своим родителям? Еще чуть-чуть и разрыв! Вот это «еще чуть-чуть» — заполнилось самым главным, что является основной чертой в сущности человека — надеждой и верой! Надежда, а может, все-таки — нет? Может, это не мина? — Мысль, которую на излете прервал оглушительный взрыв — мощный удар чем-то тяжелым по ногам и оглушительный гул.
Под покровом ночи моджахеды вновь заминировали горные тропы, резонно рассчитывая, что именно по ним будут доставлять боеприпасы и воду на наши позиции. Их коварный замысел вскоре оправдался: находясь в авангарде группы, гвардии старший сержант Дауди подорвался на противопехотной мине, получив тяжелое минновзрывное ранение с отрывом левого бедра и обширным разрывом мягких тканей с многооскольчатым поражением правой ноги и тяжелую контузию…
Взрыв сбил Ильяса с ног. Он покатился в ущелье, пытаясь затормозить в этом круговороте, однако не имел ни малейшей возможности остановить турбину, вращающую его тело. Но мозг по-прежнему работал четко, фиксируя каждый кувырок. Мысль, что в этом круговороте он соберет другие мины, от которых уже не выжить, клином сидела в голове.
Удержав себя неимоверным усилием на очередном кувырке, Ильяс достал промедол и вколол его в остаток левой ноги. Затем, распустив жгут с приклада автомата, перетянул себе ногу, стараясь остановить кровь…
Спустя время к Ильясу стали подбираться его ребята. Он приказал, чтобы без щупа не подходили. Оценив сложившуюся ситуацию, подозвал своего близкого боевого товарища и друга Абдурахмана Магомедова и потребовал выстрелить в себя. Дауди понимал, что его транспортировка к вертушкам может принести новые жертвы, возможно, более значительные. А полученное ранение и большая потеря крови требовали очень быстрой эвакуации и экстренного хирургического вмешательства.
Однако, будучи настоящим другом, Абдурахман не смог выполнить такой приказ…
Дауди вкололи четыре промедола. И не будь у него спортивного сердца шансов выжить не было бы никаких. Кроме этого объем потерянной крови достиг максимального предела. За время, в течение которого парня транспортировали, сменилось несколько групп из разных рот, от позиций к позициям удалявших Ильяса от передовой, передававших его тело на окровавленной плащ-палатке.
Когда через четыре часа Ильяса доставили на площадку «подскока», откуда предстояло эвакуировать погибших и раненых, он, собрав имевшиеся силы, привстал и увидел длинную линию из множества серых плащ-палаток с «двухсотыми» и «трехсотыми», положенными под валуны…
Затем — провал…
В очередной раз сержант пришел в себя от громкого звука вращающихся вертолетных лопастей, нависших над головой, обжигающих лицо острых уколов песка, мелких камней, подхваченных винтами вертушек. После погрузки опять потерял сознание.
Очнулся он от голосов при разгрузке вертолета уже на аэродроме Герата. Услышал разговор выгружавших: «Здесь же все трупы…» Следом голос пилота, выглянувшего из кабины: «Да нет! Там один должен быть жив!» Выгружая одно за другим тела погибших, они не заметили Ильяса, накрытого плащ-палаткой, предполагая, что гвардии сержант — тоже погибший. «Он — особо тяжелый, его — в Шинданд», — сказал старший. Дауди вновь погрузили в вертолет, который стал стремительно набирать высоту, и он опять потерял сознание.
Очередное возвращение в сознание в Шинданде. Открыл глаза — его бегом катили по госпитальному коридору: санитар рулил каталкой, а две медсестры бежали рядом, но с разных сторон. Одна спрашивала и одновременно заполняла госпитальный бланк: фамилия, имя, отчество, воинское звание, воинская часть, обстоятельства ранения. Другая большими ножницами разрезала новый маскхалат и кроссовок… Еще миг и Ильяс уже был в белоснежной операционной. Группа врачей в зеленой медицинской униформе. Вспышка лампы, маска на лицо, и он в… ауте.
В сознание пришел на третьи сутки. Ощущение жуткого голода и память, что с ним произошло что-то очень страшное, — с этим Ильяс открыл глаза после первой операции. С левой ногой было покончено: к обрубку в гипсе, что когда-то назывался ногой, тянулись две толстые прозрачные трубки, которые промывали основной шов. Но самое тяжелое, о чем Дауди еще не догадывался, было впереди.
Начальник шиндандского военного госпиталя, как профессиональный хирург, знал о предстоящих операциях. Провожая Ильяса, лежавшего на каталке, в кабульский госпиталь 40-й армии, он пророчески напутствовал: «Держись, парень! Тебе предстоят серьезные испытания, надо их пережить…»
Так в сентябре 1986 года гвардии старший сержант Дауди оказался в легендарном армейском госпитале.
Ему предстояло там перенести еще пять хирургических операций на второй ноге, в том числе — нейрохирургических и связанных с трансплантацией кожи на пораженные части тела. Несмотря на то, что встреча с кабульским госпиталем связана с драматическими событиями в его жизни, парень был счастлив, что курс лечения прошел именно в этом медучреждении. Профессионализм и внимание врачей и медсестер навсегда остались в его памяти. Это они спасли израненные тела и души десяткам тысяч таких, как Ильяс. Это они морально подготовили их к вхождению в другую, отнюдь не сентиментальную жизнь на гражданке, где изувеченных афганской войной парней никто не ждал и в упор их проблем не видел. Огромное им человеческое спасибо!
В 1987 году Ильяс Дауди прошел полный курс лечения, реабилитации и протезирования. Сразу восстановился в институт, который спустя четыре года с отличием закончил по специальности «экономист газовой промышленности». После этого занимал руководящие должности в ряде коммерческих структур.
В 1992-м стоял, что называется, у истоков создававшихся ветеранских организаций воинов-«афганцев». Координировал их деятельность и руководил объединенным экспертным советом по подготовке нормативной базы социально-бытовой и медико-психилогической реабилитации ветеранов и инвалидов войны в Афганистане.

Мужество: ОСТАВИВ СЕРДЦЕ В АФГАНЕ…

С 1992 по 2005 год участвовал в реализации трех межгосударственных медико-социальных программ охраны здоровья и реабилитации воинов-интернационалистов и членов их семей.
В настоящее время Герой Российской Федерации, кавалер двух орденов Красной Звезды Ильяс Дауди — слушатель Российской академии государственной службы при Президенте России. Однако при всей своей ежедневной занятости активно занимается воспитанием шестерых детей.
— Наше присутствие в Республике Афганистан образовало внушительное по численности сообщество людей, состоящее из двух частей, — ответил мне недавно Ильяс на вопрос, как он сегодня воспринимает свою миссию в Афгане. — Одна — это наши воины: участники тех событий, выжившие и павшие; их родные и близкие. Это все граждане несуществующей ныне страны — СССР. Другая часть — афганское общество, на глазах у которого происходили те драматические события: люди, которые в той войне также потеряли близких и родных, кров, получили тяжелые ранения и увечья. Однако, несмотря на невзгоды и тяготы, пережитые этим народом, именно он глубже и искреннее, чем кто-либо, способен понять и простить нас — тех, чьи сердца навеки остались в Афганистане.

Дмитрий ВАСИЛЬЕВ
Фото из архива Ильяса ДАУДИ

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Не жди смены — не будет; поддержка будет. Здорово побьешь, тогда отдохнешь.

М.И. Драгомиров

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum