TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Enforce Tac

 

        Январь 2012 года
     
Спецоперации: ДАТСКИЕ ЕГЕРЯ В ГОРАХ АФГАНИСТАНА
 
 

В 1985 году автор поступил на службу в армию Дании. В 1991 году прошел отбор в спецназ армии — корпус егерей (JGK). В 1994 году оставил службу, много путешествовал, работал сапером в миротворческих организациях. После 11 сентября 2001 года вернулся на службу в JGK и участвовал в операциях в Афганистане и Ираке. Ушел в отставку в 2009 году.
Ниже мы публикуем отрывок из его книги «Егерь. Спецназ на войне», которую он написал после выхода в отставку.
Редакция благодарит за предоставленное право публикации автора книги Томаса Ратзака и переводчика Александра Бессонова за оказанную помощь в работе над материалом.

Спецоперации: ДАТСКИЕ ЕГЕРЯ В ГОРАХ АФГАНИСТАНА

В моей новой команде кроме меня четыре человека.
Рене, командир патруля, самый опытный в группе. За плечами у него 8 лет оперативной службы.
Санитар Петер, профессионал в своей области. Обладает недюжинными аналитическими способностями, поэтому отвечает в группе за обработку разведывательной информации.
Наш «поинтмен» (первый идущий в патруле, отвечает за выбор маршрута) Миккель — небольшого роста человек, тихий и незаметный. Но в его теле скрыта поистине медвежья сила, и его уважают во всем корпусе за профессионализм.
Последний член патруля — Хенрик, радист. Высокий, спортивный и симпатичный парень. Очень упрямый, прилагающий максимум усилия для решения проблем. Он самый молодой в патруле.
Сам же я выполняю задачи сапера. На мне также лежит ответственность за гранаты и взрывчатку, имеющиеся в патруле.
И вот нас отправляют на задание. Рене получил приказ, и он собирает нашу группу для постановки задачи.

Задача

Отпив немного воды, Рене начал посвящать в суть задачи.
Беспилотный американский самолет-разведчик MQ-1 Predator на прошлой неделе совершил облет приграничных районов в горных провинциях, в 400 км от АБК (авиабаза Кандагара, основная база сил США и НАТО на 2001 год в Афганистане). Особое внимание уделялось деревням на границе, так как через них из Пакистана в Афганистан просачиваются члены Талибана и Аль-Каиды. Более того, предполагалось, что эти деревни используются как склады оружия. Predator с помощью цифровой инфракрасной камеры в хорошую погоду может обнаружить человека с высоты трех километров. Но в плохую погоду конца зимы 2002 года использование самолетов-разведчиков сильно затрудняется. Поэтому группе K-Bar (оперативная группа, созданная на момент вторжения в Афганистан. Состояла из бойцов SEAL и различных европейских спецподразделений) была поручена разведка одной из деревень на границе.
Местность, куда мы идем, труднодоступна. Горы, откуда мы будем наблюдать за целью, — трех- и четырехкилометровой высоты, с крутыми склонами, глубокими ущельями и разреженным воздухом. Это станет экстремальной проверкой нашей физической формы.
Операция будет длиться десять дней. Действовать нам предстоит полностью автономно, поэтому особые требования предъявляются к снаряжению, пище и воде. Все, в том числе и воду, придется нести на себе.
Наши противники очень заинтересованы в захвате солдат Коалиции живьем. Особенно — спецназовцев.
В случае чего мы сдаваться не собираемся, лучше смерть в бою.
Вылет через три дня. Именно тогда ночь будет практически безлунной, а это наилучшее условие для высадки.

Сбор информации и планирование

В течение этих трех дней мы собираем всю доступную информацию. Кроме разведданных о противнике, это данные о ветре, осадках и температуре воздуха в месте операции. Нас таже интересует, где находится враг, как он вооружен, организован, насколько готов к бою, дружественно или враждебно местное население, где располагается ближайший город или поселок.
Продвинутое программное обеспечение на компьютере дает нам информацию о рельефе местности и позволяет найти наилучшие точки наблюдения за деревней.
Миккель также назначает пункты сбора на случай, если патруль будет рассеян в бою и придется отступить. Спланирован и отрепетирован даже обратный путь к АБК.
На себе мы несем взрывчатку, боеприпасы, радио, GPS, бинокли и очки ночного видения, тепловизоры и штативы к ним, камеры и аккумуляторы на десять дней работы, спальные мешки и сублимированные пайки. Когда я закончил набивать рюкзак, то взвесил его вместе с разгрузочной системой и оружием. Стрелка показала 82 килограмма!
А нам надо было тащить еще и воду! Каждому егерю полагалось в этих условиях употреблять не менее 5 литров воды в день. На десять дней это 50 литров, суммарно на патруль — 250 литров!
Для переноса воды были выделены два отдельных рюкзака.

Авиационная поддержка

Миссия нашей группы настолько важна, что авиационную поддержку осуществляет 160-й авиаполк специального назначения ВС США, который работает только со спецназом. В нем служат отлично подготовленные пилоты, есть специальное оборудование и вертолеты.
Высадку будет осуществлять МН-47 D «Чинук», специально модернизированная для спецназа версия. Помимо трех пулеметов Гатлинга, калибра 7.62 мм, он имеет оборудование для дозаправки в воздухе, системы быстрого спуска на веревках и некоторые другие улучшения.

Спецоперации: ДАТСКИЕ ЕГЕРЯ В ГОРАХ АФГАНИСТАНА

160-й полк летает в таких условиях, где другие не смогут или не будут. В том числе — и в темноте.
Успокаивает возможность воздушной поддержки. Американцы используют для этого настоящую воздушную крепость — АС-130 (самолет огневой поддержки наземных войск. Вооружен 20-мм, 40-мм и 105-мм пушками). Но он летает только ночью…

Вылет и десантирование

Мы сидим в большой затемненной комнате в нескольких метрах от рампы «Чинука» На фоне звездного неба он кажется большим темным куском металла. И вот мы внутри. Турбины вертолета «поскуливают». Ротор постепенно увеличивает обороты для взлета. Четыре колеса нехотя отрываются от бетона, и мы видим удаляющийся в темноте палаточный лагерь АБК.
Через полчаса техник дал первый сигнал: «До высадки 10 минут». Я включаю GPS и напоследок запоминаю маршрут вывода. Я также проверил оружие, в том числе ночной инфракрасный прицел и коллиматорный прицел Aimpoint. Он очень удобен для быстрой интуитивной стрельбы, так как можно держать оба глаза открытыми.
Техник дает сигнал о минутной готовности, вертолет резко идет вниз.
Я оттаскиваю рюкзак вперед к рампе. В ПНВ я вижу черное плато, куда мы идем на посадку. Техник ложится на живот, наполовину высунувшись с рампы — так он направляет пилота.
Высадка личного состава — наиболее опасная фаза, когда ревущие 15 тонн металла остаются на земле, будучи уязвимыми для любых видов обстрела. Одна граната РПГ-7 — и все будет кончено.
Внезапно двигатель взревел, и вертолет сделал резкий поворот вправо. Я борюсь с гравитацией, еле держась за сеть. Что случилось? В зоне высадки враг? Вряд ли. По-видимому, первичная зона высадки непригодна для посадки.
Еще пять минут лета, и снова сигнал о минутной готовности. На этот раз вертолет маневрировал медленно и спокойно. Внезапно техник обернулся и замахал нам руками — «go-go-go!!!»
Я вытащил два рюкзака на землю, тот, что с водой был очень тяжелый, я прикладывал все свои силы в облаке пыли и гальки, поднятом винтами вертолета. И вдруг все стихло.
«Чинук», как огромная птица, величественно удалялся от нас.

На площадке

Мы привели оружие в боевую готовность и заняли круговую оборону на площадке приземления. Ответом была оглушительная тишина. Нет лая собак. Нет звуков ветра. Нет вообще ничего. Как будто мы в вакууме. Закрученные клубы пыли медленно оседают на земле, позволяя осмотреться. Экипаж вертолета поступил предельно прямо и жестко. Мы находились на плоском клочке скалы, размером пять на пять метров. Вертолет просто приблизился к скале и коснулся ее рампой, не касаясь колесами земли.
Местность вокруг каменистая и бесплодная, мы буквально окружены крутыми скалами.
Несмотря на высоту в 3000 метров, здесь очень жарко. Я сделал глоток.
Мы высадились на запасной площадке приземления. Путь к НП теперь удлинился, и надо спешить.
«Чинук» довольно шумная машина, поэтому в деревне нас могли услышать и понять, что где-то произошла высадка спецназа, т. к. обычные пехотные подразделения сюда еще не добрались.
Я осторожно подошел к рюкзаку с водой и взялся за него. Шум, который он производит, когда его тащишь, кажется оглушительным. Я замаскировал его накидкой песочного камуфляжа. Теперь пришла очередь личных рюкзаков — каждый по 65 килограммов. Один егерь помогает другому, в то время как трое остальных охраняют.

Марш

Когда мы закончили, Рене дал сигнал на марш. Я следую за Миккелем, который двигается впереди всех. Мы идем в 10–15 метрах от остальных. Миккель, как «пойнтмен», сосредоточен на выборе пути, в то время как я смотрю по сторонам и ищу признаки противника — тени, звуки, движение. Мои чувства обострены до максимума.
С нашего плато мы спускаемся немного вниз. Тяжелый рюкзак заставляет меня опираться телом на скалу, чтобы хоть как-то скомпенсировать вес. Пройдя несколько сотен метров, мы остановились, чтобы прислушаться и осмотреться. Рене дает нам знак, чтобы я и Миккель оставили здесь свои рюкзаки и вернулись за рюкзаками с водой. Мы вернемся на площадку приземления, перенесем эти рюкзаки к своим, снова спрячем их, а потом продолжим путь дальше. И так повторилось несколько раз. Я весь вспотел. Идти очень тяжело.

Спецоперации: ДАТСКИЕ ЕГЕРЯ В ГОРАХ АФГАНИСТАНА

Дорога вскоре пошла вверх, что сильно усложнило нам задачу. Настолько, что мне пришлось выпустить оружие из рук, оставив его висеть на груди, и взяться руками за лямки, помогая себе тянуть и толкать вверх в общей сложности 165 килограммов своего веса и снаряжения. Мои тонкие номексовые перчатки уже протерлись до дыр.
Я посмотрел вниз. Лучше бы я этого не делал. Я совершенно отчетливо понял, что любая потеря баланса в этом месте грозит верной смертью.
Мы только начали, а я уже чувствую себя на пределе физических сил. Здесь пригодился мой опыт при отборе в спецназ — нужно заставлять себя идти дальше, когда тело говорит «нет».
Ночь бежала стремительно. Мы должны были любой ценой выйти на НП до рассвета. Любые перемещения днем исключены. Если мы не успеем, то все, что нам останется, — это забиться в какую-нибудь нору и ждать заката.

В поисках места наблюдения

До первых признаков рассвета чуть больше часа, мы менее чем в 100 метрах от предполагаемого НП. Все пятеро егерей собрались вместе, задыхаясь и пытаясь восстановить силы.
Рене и Миккель отправились искать другое место для ведения наблюдения. Они исчезли среди скал, а мы сидим без сил, наслаждаясь перерывом. Воздух абсолютно неподвижен. Ни звука. Я замечаю, что небо на востоке уже начинает слабо освещаться восходом.
Одно колено тупо разрывается от боли, и я массирую его, стараясь хоть как-то облегчить боль. Слишком много острых камней сегодня было.
Через час замаячили силуэты Рене и Миккеля. Они почти рухнули на колени, как мешки с картошкой, полностью исчерпав силы.
Они нашли новое место, с которого мы сможем беспрепятственно наблюдать за деревней, но там довольно ограниченный угол зрения, мы не будем видеть, что происходит за НП. Другого варианта нет.
Мы знали, что Мик и Рене сделали почти невозможное и выбрали лучшее место при данных обстоятельствах. Нет никаких вопросов.

На НП

Забрезжил рассвет, и появились первые птицы. Моей работой было минирование подступов. Я устанавливал мины «Клеймор», раскрашенные в песочный цвет. Шнур от них, тоже песочного цвета, я старался укладывать в щели на земле, засыпая его сверху песком. Мины перекрывают небольшую расщелину в скалах, позволяющую выйти на НП. Первый подрыв состоится, когда незваный гость будет в нескольких метрах от прохода. Неоптимально, конечно, но мы же не хотим позволить противнику застать себя врасплох!
Другой проблемой было то, что мы почти ничего не видим по другую сторону проема. Он идет почти вертикально вниз несколько сотен метров и спускается к плато. То есть, пока к нам кто-то не поднимется — мы не узнаем об этом.
Объект наблюдения находится на юге. Деревня лежит у подножия скалы, на которой мы находимся. Единственный способ наблюдать за ней — расположиться на небольшой площадке на краю вершины. Даже просто смотреть оттуда было опасно. Для начала с базы надо было пройти детскими аккуратными шажками. Площадка была карнизом пять метров на тридцать сантиметров! Этого едва хватало, чтобы сидеть, прислонившись к скале. Одна ошибка — и вы летите вниз…
Миккель замаскировал площадку сетью, прекрасно сочетающейся по цвету со скалой, и установил наблюдательные инструменты — светосильную трубу Swarovski, бинокли Zeiss, видеокамеры на штативах и журнал для заметок. Здесь же лежит схема с указанием всех значимых ориентиров и объектов местности.

Наблюдение

Первая вахта наблюдения — за Миккелем, так что я вернулся на базу. Мне менять его через час и десять минут. Я слишком устал, чтобы есть, поэтому выпил воды и, растянувшись с оружием в руках на скатке, провалился в глубокий сон.
Через час я меняю Мика. По его словам, в деревне нет никакой активности.

Спецоперации: ДАТСКИЕ ЕГЕРЯ В ГОРАХ АФГАНИСТАНА

Я лег на скатку и начал наблюдать через Swarovski. Кишлак под нами состоял из 14–15 небольших глинобитных домов, окруженных стенами. Грунтовая дорога идет через деревню. Через поля к западу от деревни протекает река, метров пять шириной. В этом сезоне с гор идет много талых вод, обеспечивая этот край жизненно важной водой для полей.
Время 8.30 утра, и как ни странно, в поле никого нет. Единственный признак жизни — стадо коз, которые привязаны к дереву. Дальше на юге находится пакистанская граница.
Я смотрю в бинокль на деревню в поисках нетипичных для нее признаков. Я бывал раньше во многих таких кишлаках и знаю, что искать. Например, антенны и спутниковые тарелки, пикапы Toyota, ослов с тяжелым грузом на спине, группы молодых вооруженных мужчин.
В 9.00 из большого дома вышли двое мужчин. Они одеты в свободную коричневую одежду и медленно идут к козам. Около коз они остановились и начали что-то обсуждать. Я отмечаю это в вахтенном журнале. Пока это единственная видимая в округе деятельность.

Быт солдата

Вернувшись, я еще раз мысленно аплодирую своей команде. Они уже натянули песочного цвета маскировочную сеть над лагерем, сделав возможным беспрепятственное перемещение по базе. Более того, края сети придавлены камнями, поэтому удалось избежать тени между сетью и землей.
Пришло время восстановить силы, позаботиться о себе самом. Я переодеваюсь в сухие и свежие носки, положив старые, мокрые от пота, себе на плечо. Это старый трюк егерей для того, чтобы обсушить носки побыстрее. Не слишком приятно, но терпимо. Наконец можно размять ноги.
Есть немало правил безопасности на такой базе. Но, в общем, это все немного похоже на больницу — все лежат и перемещаются по минимуму так же, как и общаются. Все отходы — пищевые и человеческие убираются в специальный пакет, у каждого из нас он свой.
Я готовлю себе американский сухпай — курицу с рисом. После чищу зубы и обтираюсь спиртовой салфеткой. Весь мусор убираю в пакет и прячу его в рюкзак.
Так прошло пять или шесть дней. Время текло медленно. Тело было словно в спячке, из-за отсутствия физической активности все движения даются с трудом. От нас ощутимо воняет, кожа у всех покрыта тонким жирным слоем пыли. Днем температура в тени около 30 градусов. Становится ясно, что 5 литров воды в день недостаточно. Моя моча темно-желтого цвета, что является типичным признаком обезвоживания. Еще у меня постоянно болит голова.
Я горько жалею, что взял сюда ботинки с гортексом. Очень жарко в них. Когда сегодня утром менял носки, то увидел, что ноги сильно повреждены грибком из-за отсутствия воздуха.
Что на самом деле хуже всего, так это обманчивое ощущение безопасности, чувство, что ничего не происходит и не произойдет. С этим нужно бороться изо всех сил, так как это губительно для патруля на территории противника. Независимо от того, что вы думаете о себе и своей безопасности — враг всегда рядом.

Противник обнаружен!

Ночь. Я сижу на посту, наблюдаю через тепловизор. Характерной особенностью этой модели является попискивание во время работы, и это меня бесит, так как кажется мне очень громким звуком. Хотя понятно, что с такого расстояния в деревне никто меня не услышит.
Я в сотый раз осматриваю деревню и дороги рядом с ней. Внезапно меня ударила капля дождя. Затем еще одна. Дождя нам, конечно, не хватало все это время. Но я замер не по этой причине. В тепловизор я увидел их.
Вдоль одной из дорог с юга шла группа людей, вооруженных автоматами Калашникова. Я насчитал двенадцать человек. Они не пользовались фонарями и шли медленно, прощупывая дорогу. Люди держали руки и оружие спокойно, без суеты и напряга, что выдавало в них опыт и сноровку. Это были солдаты, и притом опытные. Один был выше прочих и вел себя более расслабленно, я определил его как лидера группы. Теперь я снимаю их на камеру и фиксирую время — 2.43. Очевидно, они пришли по дороге из Пакистана, и это явно не заблудившиеся пастухи. Группа весьма целеустремленно двигалась в сторону деревни и уже скрылась за домами.
Дождь барабанил все сильнее, моя форма промокла, но мне было все равно, потому что наконец-то был результат нашей миссии! Зарегистрированы признаки Талибана в регионе.
Попутно я борюсь с техникой, готовя фотографии и текст для Хенрика, который он отправит домой.
Сегодня из спальника я вытряхнул скорпиона. Здесь, прежде чем ложиться спать или надевать обувь, надо как следует все вытряхивать.
На следующий день после первого контакта в деревне развернулась какая-то активность, количество боевиков увеличилось. Мы отправляем на АБК все подробности, включая эскизы деревни с указанием месторасположения людей и трафика.
Проще всего, конечно, было вызвать пару Ф-16 и растереть эту деревню в пыль однотонными бомбами. Но это решение было не совсем приемлемо, поскольку в деревне было полно посторонних, на наш взгляд, мужчин, женщин и детей, не связанных с Аль-Каидой или Талибаном.
Наилучшим решением был бы штурм деревни со всех сторон спецназовцами из группы K-Bar. Но это требовало всесторонней подготовки и ресурсов, и пока что такого решения никто не принял.

У нас все плохо

Этим утром я хорошо позавтракал — была моя любимая овсяная каша с клубникой. Я только собирался подняться, чтобы убрать мусор в пакет, как вдруг замер. Мое сердце словно остановилось.
В десяти метрах от проема по склону медленно поднимались двое мужчин с АК в руках.
По их виду было понятно, что они видят маскировочную сеть, но не понимают, что видят перед собой. Они просто видели, что что-то не так перед их глазами, и решили подняться, проверить.
Карабин лег мне в руку, ствол направлен в их сторону, большой палец лег на переводчик огня, который в данный момент стоял на предохранителе.
Краем глаза я видел, что Рене и Хенрик тоже готовы к бою.
Если бы не размывающая сеть они бы давно увидели нас. Это были здоровые взрослые мужчины, бородатые, в рваной черной одежде, кожаных ботинках и с черными платками на головах. Между прочим, отличительный знак талибов.
Миккель медленно отвел руку от винтовки к взрывателю мины «Клеймор». Еще метр и можно подорвать ее, накрыв их сразу. Но в этот момент Хенрик снял с предохранителя винтовку, и металлический щелчок заставил вздрогнуть одного из мужчин. В следующее мгновение они оба отскочили вниз и исчезли из виду.
Миккель и Хенрик выскочили из-под сети и устремились следом за ними.
Рене подает нам команду на немедленный отход.
Я быстро собираю свой рюкзак. Многое, в том числе и маскировочную сеть, придется оставить — решающее значение имеет вес. Мое сердце бешено колотилось. Я побросал вещи Миккеля и Хенрика в их рюкзаки. Через минуту мы были готовы к отходу.
Рене бежит к проходу, но я вижу, что Петер продолжает наблюдать за деревней. Хоть она и находится в другом направлении, ее оставлять без внимания нельзя.
Миккель и Хенрик лежали на животе за проходом. Рене присел на колено возле них.
Афганцы пропали. Догнать их не удалось.Такое впечатление, что они сели на задницу и съехали по склону, исчезнув в мгновение ока.
В это время Мик подает нам сигнал. Он увидел их бегущих уже внизу к кишлаку.
Как они так быстро до него добрались, остается вне моего понимания. Но они были там, уже на полпути к домам. А бежали они к какому-то дому, стоявшему на бугре в долине. Я посмотрел на него в цейсовскую оптику. У этого дома была небольшая башенка с тремя или четырьмя яркими флагами.
Хенрик принимает решение связаться с АБК и вызвать группу СБР, потому что наше положение становится чрезвычайно уязвимым. Наша позиция раскрыта.

В поисках решения

СБР (силы быстрого реагирования) — это дежурная группа солдат, которая должна нам помочь в чрезвычайной ситуации. Вызывать сейчас, днем, «Чинук» практически невозможно. Слишком опасно. Все, что мы можем — ждать СБР и наводить авиацию по радио. Также можно попробовать спрятаться. Но посреди бела дня, глубоко на вражеской территории это почти верный вариант для самоубийства. Перестрелка неизбежна.
Я посмотрел на часы — 9.54 утра. Это очень плохо, потому что пройдет больше восьми часов до заката. При дневном свете единственное наше преимущество в том, что мы очень высоко находимся. Но есть обратная сторона медали. Нас всего пятеро в 400 километрах от дома с минимумом огневой мощи. Всего пять карабинов С8 калибра 5.56 мм, немного ручных гранат и один подствольный гранатомет у Петера. И ни одного пулемета!
И это все против «духов», которые могут за несколько часов мобилизовать больше ста человек с автоматами, гранатометами и, возможно, минометами.
Несмотря на то, что СБР может понадобиться много времени, чтобы добраться до нас, и они могут опоздать, мы все же решили ждать их на месте.

Ситуация осложняется

Мик и я видим группу людей с АК возле дома с флагами. Те двое, кто нас засекли, среди них. Они явно рассказывают о том, что увидели, постоянно указывая в нашу сторону. Один бежит в дом, другой уходит в соседнюю хижину и немного погодя выходит, передав что-то их командиру. Тот подносит эту штуку ко рту, и я могу различить, как он говорит, будто бы сам с собой. Это рация.
11.48 дня. Хенрик получил сообщение, что СБР в составе тридцати солдат из американской 10-й горной дивизии готовы на аэродроме Баграм. Но им понадобится минимум два часа, чтобы добраться до нас.
Хенрик установил связь с самолетом AWACS и подготовил данные для корректировки огня. В патруле Рене единственный, кто прошел подготовку по управлению огнем артиллерии и ударами авиации.
12.32. Петер докладывает тревожную весть. На башне поднят новый флаг и теперь на всех остальных домах в долине поднимают флаги — видимо, так они общаются. Скорее всего, из-за того, что рации в горах работают неустойчиво.
Талибы лихорадочно что-то делают, выглядит это как подготовка к бою. Рене решает нанести пробный удар для демонстрации сил.
12.48. Рене в ярости. Только что эти говнюки с самолета AWACS сообщили, что свободных самолетов нет, но мы можем повторить свой запрос позже. Помощи ждать неоткуда. Настроение у всех депрессивное, на лицах усталость, глаза налиты кровью.
14.10. Мы пока еще не вызывали СБР. Рене посчитал, что рановато просить о помощи. Странно, почему талибы до сих пор ничего не предприняли. Может, они думают, что нас много, и ждут подкрепления?
14.41. Мы получили сообщение с АБК, которое вызвало у нас ярость. Кому-то там пришла в голову сумасшедшая идея, что мы должны собрать лагерь и под покровом темноты сместиться на шесть километров, основать новую базу и продолжить наблюдение, как ни в чем не бывало. Видимо, это пришло в голову кому-то очень «умному», сидящему в безопасности и прихлебывающему прохладную воду.
Аль-Каида и Талибан мобилизуют все ресурсы, чтобы найти и загнать нас. А шесть километров по этим горам легко превратятся в десять-двенадцать. И найти и основать новую базу здесь при такой короткой подготовке — безумие. Мне на миг пришло в голову, что я не знаю, кого боюсь больше — талибов или своих, в штабе.
Рене категорически отверг эту инструкцию штаба и в очень дипломатичных выражениях сообщил, что нам на месте виднее, что делать.
15.53. Нам сообщают, что авиаподдержки нет и вертолет будет в 19.00. Еще три часа!
Петер замечает, как в кишлак подходит подкрепление человек в тридцать. Так вот чего они ждали. В деревне было мало мужчин. Ближайшие несколько часов будут решающими.
Рене созвал группу. «Ситуация ухудшилась. Думаю, у нас не больше часа. Необходимо подготовиться к бою и быть готовыми к эвакуации. Вопросы?» Вопросов не было.
Мы наносим размывающий грим на лицо, проверяем оружие и боеприпасы.

Хорошие новости

В этот момент Хенрик принимает последнюю новость с АБК. Авиаподдержка. И какая! АС-130! Это настоящая летающая крепость с мощным вооружением. Сразу пять улыбок симметрично блеснули на темных лицах.
Теперь все, что нужно делать, — это подсвечивать цели с помощью наших лазерных целеуказателей на винтовках. Вот теперь для врагов настает судный день…
Когда мы спускались, мне казалось, что рюкзак тяжелее, чем когда-либо. Я весь взмок, не исключено, что я тогда потерял сразу несколько килограммов. Но тут я услышал чарующий звук, который придал мне второе дыхание — глубокий гул четырех двигателей АС-130. Самолет встал в круг над нами на высоте три километра. Ситуация выровнялась. Тихий голос Хенрика подтверждал нашу позицию и благодарил экипаж самолета за помощь.

Спецоперации: ДАТСКИЕ ЕГЕРЯ В ГОРАХ АФГАНИСТАНА

Несколько сотен метров до зоны эвакуации. Мы вышли на холм с более-менее ровной площадкой, где сможет приземлиться вертолет. Я смотрю на часы — 18.56.
Вот и все. Я включил свой ПНВ. И на миг остолбенел. Вокруг все было залито ярким светом. Мы стояли прямо в пятне от луча инфракрасного прожектора. Я потерял дар речи. Оказалось, АС-130 включил свой мощный ночной прожектор и подсвечивал нас, чтобы вертолетчики лучше видели.
Слышу звук лопастей вертолета. Мы включили наши нашлемные инфракрасные маячки и сгрудились у зоны посадки. Желудок и нервы у меня сжались — я был на взводе больше, чем когда-либо. Самое время ждать неприятностей.
Из ниоткуда появился «Чинук». На высокой скорости он почти отвесно садится рядом, подняв в воздух целую тучу камней и песка. В черно-зеленом свете ПНВ они мелькают, как сотни светляков. Пилот, покачивая корпус машины, слегка коснулся колесами земли. Я бросаюсь на скамейку. Сердце стучит как бешеное. Мы взлетели.
Потом была заправка прямо в воздухе от воздушного заправщика КС-130 Р.
Хочу закрыть глаза и заснуть. Но я не сплю, как и ребята. Пока мы не дома — как егерь, как воин — ты не можешь расслабляться.

 

Подготовил Александр БЕССОНОВ

Томас РАТЗАК
Фото из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Успех в войне нельзя гарантировать, его можно только заслужить.

Уинстон Черчилль

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum