TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Enforce Tac

 

        ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА
     
ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА. НЕ ОТМЕНИТЬ НИЧЬИМ ПРИКАЗОМ
     
  Герой Российской Федерации майор Грицюк Сергей Анатольевич

Родился 8 апреля 1963 г. в селе Ковалевка Николаевского района Николаевской области. После окончания средней школы в 1980 году поступил в Орджоникидзевское высшее военное командное училище. Службу проходил в различных должностях в ОМСДОНе (Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения) им.Ф.Дзержинского.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 7 октября 1993 года (посмертно). Навечно зачислен в списки личного состава части.


Накануне к Грицюкам приехали гости. Старая московская коммуналка, где притерто-привычно жили-поживали три семьи, частенько была похожа на трамвай в часы пик: на ночлег оставались земляки, однокашники по училищу, бывшие солдаты. Соседи Грицюков обычно не роптали на многолюдье: Сергей с Ольгой, люди добрые и контактные, любого буку могли к себе расположить. Мальчишки их, Костя и Артемка, тоже к порядку приучены. Ну а нынешние гости, одноклассники, — святое дело. Стол — на середину комнаты, на скатерти-самобранке — соленья-варенья, бутылочка непременно...
С Ириной Лудановой Сергей занимался в самодеятельном народном танцевальном ансамбле. Гордость города Николаева, коллектив этот мог похвалиться и всяких рангов лауреатством, и дальними гастролями. Теперь вот сидят одноклассники, листают альбом, приговаривая: “А помнишь? А помнишь?» Попугай Петруша на плече у хозяина вертит головой, сравнивая фотопортреты с оригиналом, то и дело подтверждает: “Сережа! Сережа!” Гости смеются. Позже, когда отодвинули в сторону юношеские, по-южному солнечные воспоминания, когда заговорили о делах, от расспросов земляков о службе Сергей отбился классической, защитного цвета фразой: “Все нормально, прорвемся”. А у самого улыбка вышла какой-то квелой, совсем не грицюковской...
Из личного дела.
“Родился 8 апреля 1963 г. в селе Ковалевка Николаевского р-на Николаевской обл. Украинец. Из рабочих. Член КПСС с июня 1983 г. Партийный билет № 205398820. Образование:
10 классов средней школы г. Николаева в 1980 г., Орджоникидзевское ВВКУ в 1984 г. Поступил добровольно 5 августа 1980 г. через центральный военкомат Николаевской обл. Военную присягу принял 21 сентября 1980 г.”

Разве вместить между двумя картонками с надписью “Личное дело” человеческую жизнь, хоть и короткую? Нет, конечно. Можно, говоря расхожими штампами, проследить вехи трудовой (в данном случае служебной) биографии, взлеты и падения. Срок хранения этих документов — вечно. Это личное дело № 29, может быть, и востребуют. Личное дело Героя все-таки. Российского военного, погибшего во время кровавых событий российской истории. И станут домысливать, не найдя сотоварищей, родных и близких, черты его натуры, и станет он бронзово-угрюмым, покрытым с годами налетом благородной патины, или в угоду конъюнктуре дзержинско-железным, ржавеющим и ветшающим под бременем наветов. Кто знает? Стараниями усердных летописцев тонкие черты сотрутся или, напротив, станут гранитно-рублеными, свойственными собирательному образу несокрушимого воина-победителя. Но ведь не было победителей в гражданской войне...
Не может быть угрюмым и злым человек, с упоением отплясывающий тарантеллу и чардаш, молдавеняску и гопак. Он не был никогда пессимистом, Сережа Грицюк, чья фамилия стояла первой в списках большого танцевального коллектива. Все школьные годы выступал на сцене. Еще он был командиром отряда комсомольцев, которые стояли в почетном карауле у Вечного огня в самом центре Николаева. Сегодня оголтелые перестройщики-западники уничижительно-злословно насмехаются над традициями и ритуалами “коммуняк”, якобы вдалбливавших в головы подрастающего поколения мифы о героической истории Страны Советов. Сергею никто и ничего не вдалбливал — сам имел и глаза, и уши, а еще ум, честь и совесть. Свои, не заемные. Еще с малых лет. Допартийные, докомсомольские и даже допионерские. Николаев — город-трудяга и город-воин, здесь каждый пацан знает и историю кораблестроительных заводов, где строились самые могучие советские боевые корабли, и подвиг 68 десантников, чей бросок в район николаевского порта был дерзок и смел. Что касается знаменитых кораблей, Сергей, как истый патриот своего города, знал их наперечет — как-никак отец тоже корабел. А уж подвиг морских пехотинцев вошел в историю Великой Отечественной войны как образец воинской доблести. 55 участникам того десанта присвоено звание Героя Советского Союза. Имена 12 героев-связистов и саперов в связи с отсутствием их в списках десантного отряда многие годы оставались неизвестными. Часть имен установлена, поиски остальных продолжаются. Имена 67 героев носит одна из площадей города, а прилегающая к ней улица названа именем Ольшанского — в честь командира отряда. 68-му участнику николаевского десанта проводнику-добровольцу А. Андрееву звание Героя Советского Союза было присвоено в 1965 году. Да, был такой чисто советский феномен — массовый героизм. По заслугам те Звезды были — отчий дом отбивали от супостата.

Николаевские мальчишки знали о тех, чьими именами названы площади, улицы города. Мальчишкам нравилось заступать в почетный караул у Вечного огня. И не потому, что на время той службы освобождали от занятий (в отряд брали только лучших учеников). На юнармейцах была красивая, похожая на военно-морскую форма. На груди хоть и не боевой, но вполне авторитетный настоящий ППШ. Мальчишки и девчонки были на виду у всего города и на виду друг у друга. Но главное — в том смиренно-торжественном месте хорошо думалось и мечталось. Не о суетно-мелочном, но о высоком, красивом, вечном.
По всей Руси великой, по всему бывшему Союзу в самый радостный день несли молодожены к могилам павших за Отечество цветы в знак вечной благодарности за сохраненную жизнь. Пришел такой день и для Сергея с Ольгой. Шли они к этому дню поначалу параллельными курсами: учились в соседних классах, он танцевал, она играла на виолончели, стояли рядом у Вечного огня... А когда положили на гранит цветы в день свадьбы, он поднял ее на руки, чтобы нести по жизни. Щелкнул затвор фотоаппарата, и остались на карточке они, счастливые, Золотая геройская Звезда и наказ-обещание — “Вечная слава героям, павшим в боях за Советскую Родину”.
Из личного дела легко узнать, что в военном училище курсант Сергей Грицюк учился в охотку: в зачетной ведомости из 28 дисциплин 18 пятерок, 8 четверок, 2 зачета и ни одной тройки. Все четыре госэкзамена — на “отлично”.
При распределении предложили Москву. До потолка не запрыгал, более того — хотел отказаться. Ольгу уже настраивал на далекий таежный поселок, откуда, согласно классическим конвойным канонам, положено зеленому лейтенанту начинать головокружительное восхождение к большим звездам. А то ведь не придешься в столице ко двору, и... тогда тайга будет не стартовой площадкой для военной карьеры, а ссылкой на многие годы, но начальству было виднее...
Сильно наперед он не думал — не лейтенантское дело стратегические расчеты строить. Ему надо было мало-мальски обустроиться с молодой женой в Москве, пообвыкнуть на беспокойных столичных улицах, где едва ли не каждый день нес патрульно-постовую службу его взвод из специальной моторизованной части.

Ольга и Сергей Грицюк в день свадьбы
Ольга и Сергей Грицюк в день свадьбы

Из личного дела, в котором хранится служебная карточка, становится очевидным — жизнь Москвы просто немыслима без неусыпной “охранительной” службы солдат внутренних войск. В служебной карточке майора Грицюка — три десятка поощрений: благодарности начальника внутренних войск и начальника ГУВД за образцовое несение службы “по обеспечению похорон Генерального секретаря ЦК КПСС тов. К.У.Черненко, в период проведения демонстрации трудящихся 1 Мая, празднования 40-летия Победы, в период подготовки и проведения XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов, при проведении авиационно-спортивного праздника на аэродроме им В.Чкалова в Тушине”. А еще их часть обеспечивала очередной съезд КПСС и Игры Доброй воли, празднование годовщины Великого Октября и бесчисленные концерты, футбольные матчи. Офицер внутренних войск Сергей Грицюк был членом партии с курсантских лет и понимал, что партийные форумы, похороны руководителей КПСС и государства должны проходить в спокойной обстановке. О том, что случается во время массовых действ, он тоже хорошо знал: террор на Мюнхенской Олимпиаде, побоища футбольных фанов, а уж кровавая Ходынка — историческая трагедия русской толпы.
Офицер внутренних войск Сергей Грицюк за скромные свои доблести в службе, что и опасна, и трудна, удостоился медали “За отличие в воинской службе” II степени, двух войсковых знаков и десятка разного достоинства и расцветки грамот, которыми перекладывал страницы семейного альбома. Был еще, правда, и ценный подарок — секундомер за 13 рублей. Отличная вещь для офицера! Сергей радовался подарку, как ребенок, все показывал друзьям, щелкал кнопкой, то останавливая время, то возвращая стрелки назад, чтобы повести новый отсчет...
За тринадцать лет службы продвинулся он не слишком резво и высоко, но уверенно и прочно: командир взвода, учебного взвода, учебной роты, замкомбата. Авторитетом пользовался в подразделении, товарищами солдатами был любим и товарищами офицерами уважаем.
Кроме службы как таковой, боевой и политической подготовки в чистом виде, он занимался еще стенной печатью роты и экономической работой (когда экономика у нас была экономной, а копейка рубль берегла), принимал участие в рационализаторской и изобретательской работе (кто ж еще на выдумки хитер!), брал призовые места в соревнованиях по пулевой стрельбе (выполнил норму кандидата в мастера спорта).
“...Я ведь даже не стрелял. И никто не стрелял В кого стрелять? Ну баррикада, а кто там, что там? Ни одного выстрела не сделали...” — Майор Александр Сузик глубоко затянулся сигаретой. “Так кто же убил ваших товарищей?” — вопрос бестактно жестокий, да к черту такт, когда в душе так и свербит. Кто же убил майора Сергея Грицюка, рядового Олега Петрова и смертельно ранил лейтенанта Александра Михайлова? Оставшийся в живых майор Сузик говорит отрешенно, в пустоту: “Это не у меня надо спрашивать. Меня это тоже интересует, естественно, это я тоже хотел бы знать”.
Вряд ли будем мы это знать совершенно точно. Столь “незначительный частный” факт в чудовищном калейдоскопе событий осени девяносто третьего в Москве, когда пролилась кровь в Останкине, на Красной Пресне. Красная Пресня опять в баррикадах. Здесь что ни дом, то памятник истории — скульптуры, мемориальные доски, таблички с названиями улиц. Названия, перекочевавшие из истории революции 1905 года в боевые донесения и сводки осени-93. Баррикадная, Большевистская, Дружинниковская... И Заморенов, и Литвин-Седой — большевики. А знаменитая Трехгорная мануфактура — почти тезка нашей орденоносной дивизии — тоже имени Ф. Дзержинского. Кто больше матери-истории ценен?
4 октября шальные пули шлепались в каких-то метрах от музея Красной Пресни.
И прежде тихий этот филиал Музея Октябрьской революции затворил-притаил свою экспозицию, которую чуть ли не вчера смотрели-слушали забредшие в увольнении на тихую улочку солдатики. Захватывающе красива здесь диорама “Героическая Пресня”. Зарево пожаров, красный флаг над баррикадой, выстрелы и... голос Ульянова Михаила, актера, народного артиста СССР: “Дружинники не спали. Они понимали, что приближается последний, решительный бой. Пресня окружена кольцом царских войск. Ожесточенные своим бессилием подавить последний бастион Московского восстания, царские генералы отдали приказ артиллерийским огнем сжечь Пресню и беспощадно уничтожить восставших”. То было восемьдесят восемь лет назад...
4 октября 93-го здесь свистели пули и вряд ли кто из бойцов и командиров подходил близко к табличке, где разъяснялось: “Улица Николаева названа в 1957 году именем рабочего-революционера, активного участника революций 1905 и 1917 годов в Москве, начальника боевой дружины мебельной фабрики, организатора отрядов Красной гвардии Михаила Степановича Николаева. Родился в 1878 г., умер в 1956 г.”. По всему выходит — боевиком был товарищ Николаев. Заслуженным боевиком России...
Тот же революционный музей создал экспозицию и о событиях августа-91. Тогда тоже были герои и, соответственно, была трагедия. Тогда тоже в Москву вошли армейские бронемашины. Вставшие на их пути стали Героями Советского Союза. Практически последними. В музее бережно хранится консервная банка защитников Белого дома образца 91-го. Дом — Белый, а консервы — импортные...
Все знают полотно непревзойденного русского баталиста Верещагина “Апофеоз войны” — пирамида черепов убиенных воинов. Майор Александр Сузик, служака, признался, что апофеозом его двадцатипятилетней службы во внутренних войсках стало
4 октября. Был под обстрелами в Степанакерте, Лачине... Но чтобы так вот, в упор, из крупнокалиберного пулемета по бэтру в центре Москвы!..
Колонна стояла головой в перекресток улиц Рочдельской и Николаева. Задача была — блокировать район, прилегающий к Дому Советов. Стрельба шла в обе стороны, уже погибло много совершенно невинных людей. Уже стреляли из танковых орудий. Уже десятки людей вышли из зоны обстрела. Уже сгорел на Краснопресненской набережной БТР подполковника Савченко, пытавшийся подойти к Дому Советов для эвакуации оттуда людей.
Заместитель комдива поставил задачу майору Сузику: пройти по улице Николаева на Краснопресненскую набережную, затем — вплотную к Дому Советов. Двумя бортами прикрыть людей, которые будут выходить оттуда. Были возможны провокации, самосуд, устранение свидетелей, да мало ли что могло произойти в той кровавой мясорубке. Майор Сузик пролез уже под броней на командирское место. Наводчиком был лейтенант Михайлов. Майор Грицюк сидел в десантном отделении по левому борту первым. Рядом с ним рядовой Олег Петров и офицер-омоновец с радиостанцией, который взялся показывать дорогу. Двинулись вниз, к набережной. Улица эта всего-то ничего, три больших дома на ней. Но бэтр полз еле-еле: во-первых, за броней укрывались пешие омоновцы, человек шесть-семь, надо было подладиться под их шаг; во-вторых, на улице вразброс стояли машины, а метров за сто до перекрестка поперек дороги лежал труп, который пришлось объезжать.
По левому борту был массивный серый дом, на углу которого как раз и висит памятная табличка о Николаеве. С крыши этого дома с утра солдат не раз уже обстреливали снайперы. Но для бронемашины стрелковое оружие не помеха: автоматные пули о броню — что горох о чугунок. Опасались гранатомета.
Слева, где в переулке Глубоком была баррикада, бабахнула тяжелая очередь. Тормознули резко — Сузик ударился виском. Сзади — крики. Попадание было явным — звук, вспышки, пули, пробив броню, ходили в тесном черно-зеленом пространстве, заполненном военными людьми.
— Назад! — кричит Сузик водителю. Тот — за рычаги, головой вертит. А тут еще одна очередь, еще одна... Вроде шевельнулись назад. Еще очередь. И после этой очереди водитель обреченно:
— Все, назад уже не сможем.
450-й оставался легкой мишенью для тех, кто засел за баррикадой в Глубоком. Десантировались через правый борт. Те, кто остался жив. Сам майор Сузик еще раньше, пробираясь на командирское место, сообразил, что обратно ему, случись что, не вылезти: на нем бронежилет и ватная куртка, а внутри бэтра еще спальники, солдатские сидора. Еще раз обернулся в десантное отделение: “Эх, ребята!”. Знал, что командирский люк профессионалы всегда в первую очередь держат под прицелом, но... В нескольких метрах, за стволами деревьев и жухлыми кустами залегли живые бойцы. Здесь, под простреленной броней, убитые товарищи... На войне надо пробиваться к живым...
Поднял глаза — что это? На него пялилась огромная белая баба с факелом в руке. “Свидание с Америкой” — идиотская надпись на пестром рекламном щите у обочины, раскрытая пачка сигарет “L&М”. Сюда нельзя! Надо обратно, вверх по Николаева. Ах, суки, кто ж это стреляет с крыши? Майор еще раз поднял глаза на рекламный щит с сигаретами — отчего-то запершило в горле.
— Все? — Крик, в котором было больше отчаяния, чем надежды, оцарапал майору горло. Он уже знал, что из-под обстрела вышли не все. Теперь надо было опасаться не только снайперов, но и... своих — те наверняка не ожидают появления экипажа БТРа совсем с другой стороны. Подобрались поближе к рубежу боевого охранения дивизии. Сузик, приподнявшись, крикнул: — Мужики! Не стреляйте!
Лейтенанта Михайлова сразу с рук на руки — медикам. Уже позже, когда утихла стрельба и главные лица Дома Советов сдались, на КП дивизии подтащили расстрелянный 450-й... Рядовой Сергей Бурцев нашел в своей шапке осколок. Товарищ его, рядовой Михаил Стрельников, когда выскочили они из бэтра, заметил на виске Сергея струйку крови. А если б не шапка?! Счастливчик Бурцев — сибиряк, красноярский, из Дзержинского, кстати, района...
Из личного дела.
“Выписка из приказа командира войсковой части... Исключить из списков личного состава и снять со всех видов довольствия:
— зам. командира 2 мотострелкового батальона майора Грицюка Сергея Анатольевича...
Похоронен 7 октября 1993 г. на кладбище деревни Новая Балашихинского района Московской области”.

Последняя запись в личном деле. Суконный язык документа, формулировки корявы и даже нелепы: исключают из списков, чтобы потом зачислить навечно, снимают со всех видов довольствия человека... убитого три дня назад. А почему похоронили в деревне Новая, далеко от Москвы? Да вот хотели жену Сергея, а теперь вдову Героя устроить на работу в дивизии, квартиру здесь же дать. Вышло по-другому: квартиру осиротевшая семья получила совсем в другом месте. Зато однополчане навещают могилу Сергея всякий раз, когда едут на полевые занятия: то цветов привезут, то снег расчистят, а то и просто постоят, помолчат, повспоминают...

Одноклассникам из Николаева, едва успели пригубить за здравие, пришлось пить за упокой. Николаевский парень погиб на улице Николаева — мистика какая-то...
Капитан Сергей Кузнецов вспомнил, как батальонная любимица дворняга Альфа, которую майор Грицюк защитил от любящего порядок сурового начальства, прыгнула в день похорон в машину и приехала на могилу своего спасителя.
Подполковник Владимир Саламатин рассказывает о дне рождения своей жены:
— Сергей принес букет из тридцати трех роз — наповал сразил не только именинницу, но и меня. Он вообще был человеком щедрой души, распахнутым навстречу людям. Солнечная натура. Заводила в любой компании — именно он вытаскивал нас с семьями по грибы и на рыбалку, устраивал вечера в части. Сейчас каждый под себя гребет, жизнь, что ли, такая стала? А прежде все праздники вместе — 23 февраля, 8 Марта, ноябрьские, Новый год, день части...
Из личного дела не изъять и записи о взысканиях, чего греха таить, случались проколы. Раз схлопотал выговорешник от командира части “за неподготовленность к политическим занятиям и попытку представить чужой конспект”. Классический армейский сюжет, простой как три копейки. Теперь вот и политических занятий-то нет. Войска вне политики, говорят. Зато политику теперь сплошь и рядом делают по чужим конспектам. И военных в нее впутывают то и дело. И ничего — никаких выговоров, все с рук сходит.
Другое, еще более строгое (позже снятое) взыскание комдив объявил “за упущения в работе и непринятие действенных мер по строгому соблюдению уставных взаимоотношений”. Помните, как однажды все рьяно взялись за неуставщину? Вот в ту кампанию и случилась в подразделении Грицюка банальная солдатская драка. Пострадала третья сторона.
Как та давняя история похожа на октябрьские события в Москве, только словно все повторилось в чудовищно кривом увеличительном стекле, к тому же кроваво-красного цвета. Разнять схватившихся непримиримых пришел третий. И погиб. И смерть — этот строгий выговор судьбы — не отменить ничьим приказом. Личное дело Героя России отправлено в архив.
... Чаепитие без хозяина дома грустно.
— Это варенье Сережа варил, из николаевских абрикосов, — говорит Ольга. Ее мама Людмила Николаевна, приехавшая помочь, поддержать, угощает своим пирогом.
Курсантские любительские фотографии: Сергей с товарищем на Мамаевом кургане Волгограда во время стажировки, а здесь курсант бросает из окопа гранату в надвигающийся танк — занятия... Попугай Петруша устроился на плече. Заглядывает в альбом и с радостью узнавания отчетливо произносит: “Сережа!” А иногда, вспомнив хозяина, птичка-невеличка грозно командует: “Костя, делай уроки!”

Борис КАРПОВ

 

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Франсуа де Ларошфуко

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum