TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА
     
ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА. МАЛЬЧИШЕК ВЫТАЩИЛ ИЗ ЗАПАДНИ
     
  Герой Российской Федерации старший лейтенант Гуров Игорь Владимирович

Родился 6 мая 1970 года в Алтайском крае. В 1992 году окончил Новосибирское высшее военное командное училище ВВ МВД России. Службу проходил в должностях командира взвода, заместителя командира группы специального назначения. Награжден медалью “За отвагу”.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 18 ноября 1996 года (посмертно). Приказом министра внутренних дел России зачислен навечно в списки части. Именем Игоря Гурова назван Нижегородский кадетский корпус.


— ДА УГОМОНИСЬ ты, Док! Займись чем-нибудь полезным, пока затихло. А то сейчас опять полезут.
Продолжая набивать пулеметную ленту, старший лейтенант Игорь Гуров спокойно поднял глаза, глянув в объектив “Полароида”. Японская чудо-техника, случайно оказавшаяся в самом центре этого ада, который позже назовут “мартовским всплеском активности боевиков в Грозном”, блеснула яркой вспышкой и высунула язык цветного снимка.
— На, держи на память. Время поставь: ровно 14.00. А с делами у нас все нормально: раненые перевязаны, промедол вколот. Этим же пацанам... — Док, старший лейтенант медицинской службы Василий Присакарь, кивнул в сторону комнаты, где лежали тела погибших сержанта Сергея Шестакова и рядового Алексея Косойкина, — я уже не нужен.
Сунув за пазуху фотоаппарат, военврач подхватил автомат и, придерживая рукой сумку с медикаментами, стараясь не мелькать в оконных проемах, занял свое место среди бойцов, готовившихся к отражению очередного штурма.
Закончив снаряжать ленту, Игорь осторожно пробрался в комнату на втором этаже, где расположился капитан Сергей Ионов, внимательно осматривавший окрестности через пролом в стене. Перебросились несколькими фразами.
— Ждать больше нечего. Если запрашивать помощь, ребят на подходе пожгут. А тех, кто проскочит, запрут здесь вместе с нами. Будем вырываться сами, — подвел итог и предложил решение Гуров.
— Правильно мыслишь. И вырываться будем вот здесь, — приподнявшись на локте, Сергей кивнул в сторону улицы Гудермесской...

***

Никто не рождается для войны. Но есть мужчины, которым кем-то свыше на роду написана судьба защитников, воинов, командиров. Офицер спецназа внутренних войск Игорь Гуров был из их числа. Неизвестно, когда мальчишка из далекой алтайской деревни почувствовал в себе эту военную жилку. Может быть, еще в раннем детстве, читая книги и смотря фильмы о той большой войне, что навсегда останется в исторической памяти народа. Может, когда стал постарше и вместе с красотой и величием древних Алтайских гор и вековой тайги, окружавших родную Новоеловку, впитал в себя чувство Родины, которую надо любить, защищать.
По окончании средней школы в 1988 году он стал курсантом Новосибирского высшего военного командного училища внутренних войск. А еще через четыре года лейтенант Гуров начал службу в одном из конвойных подразделений. Служба как служба, не хуже других, такая же нужная государству, как и все остальные.
Так могли рассуждать многие. Но не Гуров. Он знал, что способен на большее, может стать неизмеримо полезнее делу и стране, которую уже тогда, в начале девяностых, начало трясти и лихорадить от политических и межнациональных разборок и конфликтов. Новоиспеченные вожди жаждали власти и баснословных барышей, не останавливаясь перед кровопролитием в собственной стране. На пути этих временщиков и явных бандитов все чаще приходилось ставить вооруженную силу. И в первую очередь — внутренние войска МВД.
Поэтому, как только появилась возможность, Гуров переводится из уральских лесов в оперативную часть, дислоцированную в окрестностях Нижнего Новгорода. И не в обычное подразделение, а в группу специального назначения — ударный кулак не вылезавшего из горячих точек полка.
Вот теперь он был на своем месте! Как рыба в воде, как птица в полете. Насыщенная до предела, изматывающая физически, сумасшедшая (в понимании большинства) жизнь спецназовцев была для него родной стихией. Стрельбы, кроссы, полевые выходы в любое время года, занятия по рукопашному бою и спецподготовке — ко всему относился самозабвенно, без устали постигая науку “выжить и победить”, обучая подчиненных, делясь знаниями с сослуживцами и друзьями. Вскоре у старшего лейтенанта Гурова уже был заработанный потом и кровью краповый берет.
Игорь мог быть доволен. И собой, и своими бойцами, которые благодаря стараниям таких вот офицеров и прапорщиков, “пробитых на спецназе”, с каждым днем все более превращались в настоящих солдат-профессионалов.
Они торопились. Южный ветер, дующий с Кавказа, уже доносил до берегов Волги и Оки эхо воинственных до безумия заявлений мятежного генерала, провозгласившего себя президентом Чечни и бряцавшего оружием. В воздухе запахло порохом. А там, где порох, скоро будет и кровь. Кому, как не Гурову и его спецам, было хорошо знать эту прописную истину. И чтобы этого не случилось, они должны были быть там.
Первая же командировка на Северный Кавказ показала всем: на этот раз все будет иначе, гораздо страшнее и серьезнее, чем в Осетии и Ингушетии, где уже успел побывать Игорь. Там ему и его товарищам по оружию противостояли толпы распоясавшихся, опоенных и одурманенных молодчиков, вооруженных железными прутьями, кирпичами и охотничьими ружьями. Пистолеты и автоматы в руках боевиков и откровенных бандитов, конечно, появлялись, но они были скорее исключением, чем правилом. Теперь же, на территории Чечни, солдатам и офицерам федеральных войск пришлось столкнуться с обученной и вооруженной армией, имеющей в своем составе бронетехнику, артиллерию, вобравшей в свои ряды целые стаи “диких гусей” и своры “асов войны”, наемников-профессионалов, обученных тактике партизанских боев в заграничных лагерях. Предстояла война. Самая настоящая.
Из первой своей по-настоящему боевой командировки Игорь вернулся в январе девяносто пятого. Вернулся, изведав и горечь первых потерь — в руках у дудаевцев остались плененные в декабре 1994 года несколько его сослуживцев-офицеров оперативного полка, и радость первых побед — вскоре после возвращения на груди спецназовца-“краповика” засияла медаль “За отвагу”.
Вслед за первой командировкой не заставила себя ждать и вторая. Затем пришло время третьей. И постоянно — бои, засады, рейды, спецоперации. Часто смерть была рядом, вырывала из строя друзей. Но Игорь всегда возвращался. Возвращался к тем, кто его ждал и любил.

***

Четвертая командировка на войну старшего лейтенанта Игоря Гурова тоже подходила к завершению. Да что уж там говорить, по большом счету она уже заканчивалась. 5 марта 1996 года в Моздок прибыла замена. За день до этого находящиеся в 15-м военном городке Грозного солдаты, прапорщики и офицеры группы специального назначения “Оборотень” фотографировались на память, позируя на фоне боевой техники. Кому-то пришла в голову гениальная в своей простоте мысль:
— Мужики, братишки, а давайте сфоткаемся вместе, пока еще все здесь. А то не сегодня-завтра заменимся, разъедемся. Давайте, а?..
Сказано — сделано. Ради такого случая “краповики” надели береты, лихо заломив их набок, и встали в ряд у “Танюхи” — БТРа № 040, любимца всей группы. Остальные разместились на броне и у ног товарищей.
На улицах Грозного неспокойно
На улицах Грозного неспокойно

Щелчок, вспышка — и негатив навеки запечатлел миг того дня, 4 марта 1996 года. Все еще вместе, все еще живы. О том, что произойдет меньше чем через двое суток, о последнем бое Игоря Гурова говорят они, те, кто был рядом с ним, кто сражался в окружении боевиков и вырвался из того ада. Их воспоминания и голоса — на диктофонной ленте, в рапортах и письмах — как незаживающая рана, горькая память тех мартовских дней.
Старший сержант Евгений Фоменков:
— Где-то около пяти утра мы выезжали из пункта временной дислокации. Надо было забрать на блокпостах, что держали Минутку, офицеров. Ночью службу несли по усиленному варианту, а на день все усиление возвращалось на базу. Да и замена должна была уже подъехать.
В общем, вышли на одном БТРе. “Танюха” пошла, “040-й”. Десант возглавил прапорщик Андрей Фролов, ребята разместились на броне. Все как обычно, утро как утро.
Прошло минут пятнадцать — двадцать. Как раз проезжали пятиэтажные дома на Ханкалинской. И тут по нам саданули из гранатометов. Неожиданно и крепко. Один заряд мимо прошел, второй. Осколками от третьего буквально изрешетило Серегу Шестакова, он впереди сидел, над водителем.
Потом еще одна граната над броней прошла, жаром обдала. А пятая долбанула “Танюху” в носовую часть. Машину повело, повело, и она в столб врезалась. Фролов кричит: “Занять оборону!” А нас и так уж с брони как ветром сдуло. Из-за колеса высунулся, пару очередей дал. Потом голову повернул: е-мое, командир тоже ранен...
Рядовой Александр Козлов:
— Когда Серегу искромсало, он механику на голову упал. То ли из-за этого, то ли от попадания гранаты (там быстро все завертелось) бэтээр в столб врезался. Теми же осколками прапорщика Фролова и Женьку Олейникова зацепило. Но это мы уж потом обнаружили, когда оборону вокруг машины заняли. Глядим — в нашу сторону идет автобус и три УАЗа, все битком набиты “духами”. Открыли по ним огонь. Кто-то из наших снял водителя, автобус замер. “Духи” из салона, как тараканы, — во все стороны. А “уазики” развернулись и упылили. Минут через двадцать ребята, что левый сектор держали, кричат: те же машины подходят со стороны площади. В клещи взяли, гады.
Где-то около шести видим — несется БТР нашей бригады. Ага, подмога подошла, сейчас веселей будет... Когда в него гранатой садануло, не заметил. Смотрю только: машина проскакивает чуть дальше нас и на всем ходу врезается в ларек...
Рядовой Алексей Сиротин:
— Мы тогда в экипаже “110-го” были: я — наводчик, а Леха Косойкин баранку крутил... Шестого числа, едва успели глаза продрать, уже кричат: “На выезд! Наши в засаду вляпались”. Вырулили из бокса, десант — на броню, выскочили из городка, на хорошей скорости несемся к Минутке.
В районе пятиэтажек — сильнейший удар по броне. Леха стал заваливаться влево, БТР тоже повело. Куда-то врезались. Спецназ вокруг машины распластался, оборону занял. Я башню развернул, из пулеметов по “духам” врезал. Оглянулся: Лешка в крови, не двигается. Злость взяла, кнопку утопил до упора и долго не отпускал ее. Потом затворы заклацали. Думал, заклинило. Коробки патронные проверил — пусто!
Стал вытаскивать Лешку из бэтээра. Из спецов кто-то помог. Ребята уже оборону в доме занимали. Туда его и затащили, положили вместе с убитым сержантом...
Рядовой Александр Козлов:
— Прошло какое-то время после того, как “110-й” боднул ларек. Теперь уже мы вели огонь по боевикам с двух направлений. Достали многих. Им это не понравилось, стали отходить. Но тут к ним подкрепление подошло — тентованный КамАЗ. А это еще стволов двадцать пять — тридцать как минимум. Прапорщики Фролов и Павлов скомандовали занять оборону в доме, там недалеко стояла двухэтажка. Прикрывая друг друга, перебрались туда, подогнали бэтээры. И тут что-то непонятное случается: со стороны городка подлетают два БТРа — “262-й” и “111-й” — нас заметили, начали разворачиваться. Вдруг “262-й” срывается с места и уносится в сторону Минутки...
Старший лейтенант Александр Дрожжин:
— Со своими бойцами держали взводный опорный пункт. Шестого числа — стрельба по всему городу. Где-то около девяти к посту подлетает бэтээр. Смотрим — из нашей бригады. Бойцы снимают с него старшего лейтенанта Андрея Никонова, у него вся голова в крови. Еще одному солдату осколком кисть левой руки разворотило.
“В чем дело?” — спрашиваем.
Оказалось, они шли на выручку Павлову и Фролову, и попали в самое пекло. Граната из “духовского” подствольника влетела в командирский люк, Андрея ранило, десант осколками посекло. Но обиднее всего — водила молодой после взрыва глаза по пять копеек сделал, дал по газам и выскочил на пост. А “111-й” там остался.
Хотели тут же вернуться. Но начался обстрел поста, еле успели технику спрятать и сами укрыться. Приняли бой. Ребята говорят: “Ничего, там Гуров на “111-м” подошел. Он вытащит...”
Итак, шестого марта в двухэтажном доме недалеко от площади Минутка оказались запертыми в волчьем капкане около двух десятков бойцов спецназа во главе с заместителем командира группы старшим лейтенантом Игорем Гуровым. Ему, как старшему по должности и званию, предстояло руководить дальнейшими действиями подчиненных. В его руках был исход боя, жизнь людей и сохранность техники. В его руках была честь спецназа.
Кто сейчас возьмется точно вспомнить и подсчитать то количество атак обезумевших от злости и потерь дудаевских “волков”, которое пришлось выдержать за несколько часов непрерывного боя Гурову и его спецназовцам? Дрались грамотно, расчетливо, как говорят в спецназе — матеро. Счет времени велся не на минуты и часы, а на количество израсходованных и оставшихся боеприпасов. К полудню еще несколько бойцов и сам старший лейтенант получили легкие ранения и контузии — кого чиркнул по касательной шальной осколок, кого зацепила кирпичная крошка, разлетающаяся по всему дому после каждого взрыва гранаты. Волновало не это, а то, что патронов оставалось минут на сорок приличного боя. А дальше... “И жить нам — сколько продержимся”, — помните эту фразу из фильма “Аты-баты, шли солдаты”?
Спокойно и трезво оценив обстановку, Гуров дал команду приготовиться к рукопашной...
Рядовой Евгений Шевченко:
— Где-то в начале первого мы на БТРе № 181 выехали из пункта временной дислокации. Командование приняло решение прорваться к ребятам, подвезти боеприпасы, медикаменты и попытаться еще раз вытащить всех. Группу возглавил капитан Ионов.
Двигались не по Ханкалинской, а по Гудермесской. Но “духи” и там заслон выставили. Около разрушенной пятиэтажки нас капитально накрыли из подствольников и ручных гранатометов. Тогда ранило старшего лейтенанта Махиянова, прапорщика Печкурова и рядового Мельникова.
Прорвались мы к своим, подогнали машину к стене, боеприпасы разгрузили, сами в бой втянулись, ребят огнем поддержали.
Рядовой Алексей Сиротин:
— У нас к тому времени рации уже подсели, мы не знали, что “181-й” к нам рвется. Слышим только — взрывы один за другим, штук восемь или десять. Потом наблюдатели наши докладывают: “коробочка” прорвалась.
Ребята боеприпасы подвезли — жить веселее стало. Я даже сумел опять на своем бэтээре пулеметные коробки наполнить. В это время “духи” в очередной раз поперли, мы им врезали. Потом еще одну атаку отбили. Опять на время все затихло...

***

— Правильно мыслишь. И вырываться будем вот здесь, — приподнявшись на локте, капитан Сергей Ионов кивнул в сторону улицы Гудермесской. — Сейчас свяжемся с базой, передадим координаты. Пусть минометчики поработают, коридор расчистят. А потом на скорости выскочим...
Рядовой Евгений Шевченко:
— Гуров с Ионовым собрали всех офицеров и прапорщиков, минуты две о чем-то говорили. Потом разошлись, все стали готовиться к прорыву.
Капитан вышел по “джонсону” на базу. Еще где-то минут через двадцать минометы из городка накрыли район Гудермесской. Любо-дорого было смотреть: плотно, кучно...
Звезда Героя передана на хранение вдове
Звезда Героя передана на хранение вдове

Рядовой Алексей Сиротин:
— Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, кто-то из спецов подогнал наш БТР вплотную к стенам дома. Когда заработали минометы, мы стали грузить в машину “двухсотых” и раненых. Потом мне приказали проверить пулеметы БТРа и быть готовым ко всему...
Рядовой Евгений Шевченко:
— Когда уже все было готово к движению, еще минут тридцать лежали около машин, наблюдая за местностью. Передвижения боевиков не обнаружили. Видно, минометчики их хорошо прошерстили, расползлись “духи” по норам.
Поступила команда: “По машинам”. Заняли свои места, начали движение. Все под броней, только в люках по правому и левому борту по одному наблюдателю осталось.
Я стоял, высунувшись по пояс, в правом люке. Капитан Ионов и старший лейтенант Гуров сели за башней БТРа спина к спине...
Прапорщик Михаил Павлов:
— Игорь с Сергеем разместились на “111-м”, он шел головным в колонне. Я — следом на “040-м”. Третьим двигался “262-й”, там командовал наш доктор, Вася Присакарь. Замыкал — “181-й”.
Скорость приличная. Уже полпути проехали, как возле пятиэтажек попали под сильный обстрел из всех видов оружия. Скорость не снизили, наоборот, еще прибавили. Заработали башенные пулеметы наших бэтээров, “щелкунчики”, что в люках торчали, из подствольников и огнем автоматов несколько огневых точек подавили.
Вижу, с третьего этажа навстречу головной машине пошел выстрел из РПГ. Как будто выше БТРа... Но Гуров с Ионовым упали на броню. Сначала подумал, они успели уклониться от выстрела...
Рядовой Евгений Шевченко:
— Когда бой начался, только успевал магазины в автомате менять. Пустой отстегнул, внутрь БТРа кинул, руку опустил. Там Мельников сидел, их патронами набивал. Обычно тут же новый магазин подавал, а тут замешкался. Я нагнулся, голову в “коробочку” засунул, кричу ему: “Быстрее, твою мать! Патроны...”
Игорь Гуров навечно зачислен в списки части
Игорь Гуров навечно зачислен в списки части

Сверху, над головой, — звуки автоматных очередей. Гуров с Ионовым с обеих бортов огрызаются. Потом воздухом по ушам долбануло, жаром обдало. Выпрямился: офицеры лежат друг на друге и одежда горит на обоих. Пытался одной рукой тушить их, в другой-то автомат, стрелять еще надо было. Да тут мы уже в ворота базы влетели.
БТР прямо у санчасти остановился. С Даниловым схватили одеяла, стали пламя с них сбивать. Еще бойцы подбежали, помогли загасить. А что толку-то? Командиры оба уже мертвые. Та самая граната их достала...
Как же так, а? Почему? Сколько часов ребята в доме держались, когда Гуров ими командовал, — и ни один не погиб! Ведь они с Ионовым всех нас, считай, с того света вытащили, а сами...

***

Офицер спецназа Игорь Гуров не дожил до своего дня рождения ровно два месяца. 6 мая ему бы исполнилось двадцать шесть. Всего лишь четверть века — вот и весь его жизненный путь. Много это или мало? А это смотря чем измерять! Если пройденными боями и спасенными жизнями друзей и солдат, то получится весомо. И не поверит кое-кто, наверное, усомнится: да возможно ли успеть столько за такую короткую жизнь?!
Он успел. И звезда его не пропала, не осталась неприкаянной на безбрежном небосводе истории и человеческой памяти.
В апреле 97-го командующий внутренними войсками МВД России генерал-полковник Анатолий Шкирко передал Золотую Звезду — высшую награду страны — семье погибшего офицера. Приказом министра внутренних дел Игорь Гуров навечно зачислен в списки оперативной части, в рядах которой он служил, сражался и погиб. Его имя носит Нижегородский кадетский корпус. Маленькому Женьке Гурову вручили кадетский знак № 1, который малыш берет в руки с таким же трепетом, как и Звезду отца-Героя.
Жизнь продолжается.

Игорь СОФРОНОВ

 

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Истинный патриот – это человек, который, заплатив штраф за неправильную парковку, радуется, что система действует эффективно.

Петер Вастхолм

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum