TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА
     
ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА. А ЖИЗНЬ МЫ И НЕ ЗАМЕТИЛИ...
     
  Герой Российской Федерации подполковник Савченко Александр Романович

Родился в 1956 году в поселке Камышов Зимавниковского района Ростовской области. Окончил Орджоникидзевское военное командное училище внутренних войск, Военную академию им. М.В.Фрунзе. Службу проходил на различных должностях в Отдельной дивизии оперативного назначения внутренних войск МВД России. В 1988 году награжден орденом “За службу Родине в Вооруженных Силах СССР” 3-й степени.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 7 октября 1993 года (посмертно).


“О политике ничего не хочется говорить, как кость в горле. Мы с вами по-людски уже сто лет не встречались и не беседовали и столько времени потеряли. Ведь второго такого поколения и такой дружбы, как была в наше время, сейчас, к сожалению, нет. Что вам сказать о своей жизни?.. Расскажу все при встрече. Пишите, пожалуйста, о себе, что у вас нового в жизни и чем занимаетесь в свободное время, как на нашей Родине развивается “новое общество”... Всем нашим ребятам-однокашникам большой привет. Очень жду ответа. До свидания. Саша”.
Ответа Саша не дождался. Он погиб 4 октября 1993 года у Дома Советов в Москве. Давайте согласимся с ним и не будем сегодня о политике, которая как кость в горле. Расскажем, каким он парнем был. Родители и товарищи детства, жена и дети, однокашники по военному училищу и сослуживцы по дивизии помнить будут своего Александра Савченко. Для родных утрата несравнимо тяжелее. Для военных безвозвратные потери — тоже боль сердечная. Для журналистов мучителен поиск правдивых черточек не потому, что есть незыблемое правило “о мертвых либо хорошо, либо ничего”, но потому, что дотошными расспросами приходится бередить незажившую рану близких Герою людей.
Однако те, кто знал Александра, сами, не сговариваясь, повторяли настойчиво: “Расскажите о нем людям”. Вот и Серафима Тимофеевна Попова, школьная учительница Саши, прислала в редакцию газеты “Ставропольская правда” письмо об этом кристальной души человеке с просьбой: “Я вас очень прошу, напишите о нем, чтоб все ставропольцы знали, как их земляк Александр Романович Савченко стоял насмерть. Ведь ему было только 37 лет!”
И земляки узнали о подполковнике Савченко — журналисты В. Лезвина и Е. Рыбалко написали проникновенный очерк, заголовком к которому поставили слова из последнего письма офицера к друзьям детства — “Ужасно хочется жить дома. На Родине...”
Слово “Родина” он писал всегда с большой буквы, даже если речь шла о небольшом поселке Цимлянском, где вырастал в гражданина и защитника Отечества обыкновенный в общем-то мальчуган. Напрасны упреки в адрес журналистов, которые в рассказе своем о погибшем при исполнении воинского долга офицере употребят высокие слова. Но ведь не плод это их фантазии — это истинная правда о человеке в погонах. Разве думала о том, чтобы сказать покрасивее, Татьяна Ивановна Дурнева, когда сквозь слезы вспоминала свое и Сашино детство.
— Служение Отечеству было его мечтой. Он себя к нему готовил: спортом занимался, за учебниками сидел. На окраинной Восточной улице, где мы росли, где сейчас живут Сашины родители, по всему видно — в непогоду грязь непролазная. В школу почти все мальчишки приходили измазанными чуть ли не до ушей. Саша — нет. Стрелочки наглажены, ботинки начищены. Как он умудрялся?
— Как он умудрялся, — вторит подполковник Виктор Курносиков, — быть всегда ну просто идеально наглаженным и начищенным в суматошной круговерти нашего учбата? Мы, молодые командиры взводов, работали вроде бы с одинаковым старанием и молодым честолюбием. Ан нет. Сашу непременно отметят и за подготовленность подчиненных, и за личное мастерство, подтянутость, молодцеватость.
Главным критерием для многих офицеров были результаты экзаменов курсантов учбата на звание “сержант” — по ним судили о работе всех офицеров от взводного до комбата. К экзаменам готовились, как к суду Божьему. Курсантов натаскивали, чуть ли не дрессировали, и не дай-то Бог кто-то завалится — подведет не столько себя, сколько взводного, ротного, комбата.
Савченко со взводом работал, тихо, но упрямо достигая высоких результатов. Он воспитывал каждого будущего сержанта как личность. Воспитывал и личным примером, хоть и формально это звучит. Политзанятия, стрельба, строевая, футбол — он хорош был везде, с ним всегда было интересно подчиненным. Никаких “секретов ратного мастерства” — все, на первый взгляд, просто.
Говорят, что здоровый карьеризм в армии — черта необходимая. Этот постулат заложил еще Суворов своей бессмертной фразой: “Плох тот солдат, который не хочет стать генералом”. Однако где та черта, которая отделяет здоровый карьеризм от больного, ущербного?
Ему досрочно присвоили звание “капитан”, несколько лет добросовестно тянул лямку ротного. Должность начальника штаба медсанбата, мягко говоря, не самая благодатная для боевого офицера. Но наверху сказали “надо”, видя в Александре Романовиче человека безотказного и добросовестного, способного привести в порядок весьма запущенное штабное хозяйство военных медиков.
Вспоминает подполковник Дмитрий Каплин:
— Сашу я знал много лет. Когда он пришел командиром взвода в учбат, я был там замполитом. И училище мы одно заканчивали — Орджоникидзевское. Душа-человек был. Однажды мы с семьями отдыхали в войсковом доме отдыха под Сухуми. Не зря говорят, что на природе человек раскрывает самые сокровенные черты своего характера. Так вот Саша и там оказался на редкость активным человеком. То на рыбалку нас вытащит, то вдруг меня к зарядке приучить захотел. А уж в преферансе он был непревзойденным фанатом! И сына своего научил играть не хуже взрослых. Детей, Павла и Леночку, он любил безумно. А с женой Наташей они были просто как молодожены!
Но Саша не был навязчивым, как это нередко бывает с людьми жизнерадостными. Он притягивал к себе, с ним было приятно проводить время, он по характеру был заводным, озорным, с виду беззаботным...
Служебные передряги ему уже были не в новость. Точила-глодала единственная горькая печаль-забота — жилье. Тринадцать лет ждал квартиру офицер (советский, потом — российский), орденоносец, безупречный в службе и беззаветный в бою... Впятером жили они на двадцати трех метрах тещиной квартиры. Ему было стыдно.
Наталья Юрьевна Савченко, вдова, рассказывала сквозь слезы:
— Он все говорил: “Вот переедем в новую квартиру — и заживем”. Слух прошел по дивизии, что будут давать квартиры в новом районе, на другом конце Москвы. У него-то что главное — боеготовность. Съездил туда-сюда, время засек, сколько получается на дорогу. Потом дрель купил — жилье собственное обустраивать. Он у меня самостоятельный был, все сам норовил сделать. Квартира — его мечта была. Теперь вот получили...
С Сашей они познакомились под Новый год. Наталья училась в сельхозинституте, у Саши там же учился друг. У елки новогодней и встретились. Потом было 8 Марта — все внимание девушкам. В третью или четвертую встречу он заявил категорически-бесповоротно: “Мы с тобой поженимся. Сына своего назовем Павлом”. Напористый был мужчина, инициативный и рассудительный. Командир.
Дома он был мягким, нежным, добрым. Но когда брал телефонную трубку и говорил “с работой”, то голос суровел, речь становилась жесткой, интонации — распорядительными. Домашние сразу притихали. А трубку положил — и снова добрый папка и ласковый муж.
Наталья Юрьевна продолжает:
— О солдатах он заботился, как о детях, для меня поначалу это было даже немного странно. Когда он был молодым офицером, служил, не жалея себя. Дивизия для него была — свет в окошке. Служба там — самое почетное дело. Это для него было не напускное, никакой высокопарности, твердая убежденность. Раз как-то домой книжку принес в красной обложке, про дивизию — это чтоб мы, значит, прочитали. А как раньше парады ждали! Все у телевизора — дзержинцев высматривали. Наши идут! Восторг!
Из проклятых горячих точек привозил он “свои пули”, те, что шлепались где-то рядом на излете, не достав его в очередной раз. Валяются теперь дома, расплющенные, бесформенные кусочки металла, так же высекают слезу из выплакавшейся дочерна вдовы, как и геройская Звезда. Смелым он был отчаянно, всюду лез вперед. И, как ни странно это покажется, его любимая Наталья теперь жалеет, что не был он... трусом.
Рассказывают подчиненные подполковника Савченко, находившиеся с ним в одном бронетранспортере в тот роковой день.
Старший сержант А.Кучеренко:
— На узком участке дороги, на котором мы оказались, творилось что-то невообразимое. Мы сидели, как в барабане, по которому со всех сторон лупят палками. Когда наш БТР подбили, подполковник Савченко приказал нам десантироваться через боковой люк и бежать назад к нашим машинам. Прошли буквально мгновения. Когда я снова повернулся к нему, то понял — уже все, он убит...
Рядовой В. Балобин:
— Два БТРа, которые шли позади нас, отошли назад, и дорога оказалась свободной для простреливания со всех сторон. Как пробраться к оставшемуся за брошенным рефрижератором БТРу капитана Миндзаева? Вот это был для нас вопрос жизни и смерти. Пули просто стаями летали, а мы лежали на асфальте не в силах поднять головы. Это сейчас можно рассуждать, как лучше следовало поступить...
Подбитый БТР подполковника Савченко остался стоять посреди дороги. Подойти к нему в тот момент было никак нельзя именно из-за плотности огня. Два БТРа, шедшие вслед за первым, тоже вынуждены были отойти, так как секунды решали их участь, уже шарахнул касательный выстрел из гранатомета по триплексу командира второго БТРа майора Владимира Мунтяева, контузив офицера. Стреляли с противоположного берега реки прицельно. Укрытый от фронтального огня брошенным рефрижератором на набережной остался только БТР капитана Игоря Миндзаева.
Офицер рассказывает:
— Как только я увидел, что БТР подполковника Савченко, моего бывшего комбата, подбит, а солдаты выпрыгивают из бокового люка, я понял, что дело принимает совершенно неожиданный для нас крутой оборот. Я дал команду своему водителю укрыть наш БТР за рефрижератором. Сам вместе с лейтенантом Гусовым и гранатометчиком выпрыгнул через боковой люк — хотели помочь тому экипажу огнем, а ведь из БТРа ничего не увидишь. Гусов с солдатом перебежали на другую сторону дороги и залегли за стеной. Я укрылся за колесом рефрижератора. На той стороне, где был лейтенант Гусов, еще оставались солдаты из экипажа Савченко, они не решались перебегать к нашей машине. Огонь из пулеметов велся по нам сумасшедший. Пули бились об асфальт и отлетали рикошетом с пронзительным свистом.
Мы хотели прорваться к подбитому БТРу и забрать тело подполковника Савченко. Куда там! С той стороны реки по нам стали бить из гранатометов. Одна граната попала в гранитный бордюр точно напротив меня. Жуть! Еще пара минут — и от нашего БТРа не осталось бы мокрого места. Я дал знак Гусову на отход. Мы влезли в нашу машину и стали сдавать назад. В горячке боя не успели закрыть боковой люк...
Потом через некоторое время я с группой солдат пытался пробраться как-нибудь дворами к БТРу подполковника Савченко. Бесполезно! С крыш постоянно долбили снайперы, все подходы к Белому дому простреливались. Сунулись мы через проходной двор, а там сбились в кучу плачущие женщины: умоляют вывести их из-под огня в безопасное место. Тогда надо было в первую очередь думать о живых.
Добраться до подбитого БТРа удалось лишь днем. Машина уже обгорела, тело офицера невозможно было узнать...
“Несовременным очень он был”, — сказала журналистам о своем ученике Серафима Тимофеевна Попова, имея в виду, что цинизм и стяжательство — особые приметы многих из нынешнего поколения — так и не привились ему. А глядя на скромную, если не сказать больше, обстановку в доме самой учительницы и родителей Александра, подумалось: родненькие, да вы же все “несовременные”.
В последнее время Александр сильно переменился — стал более домашним, душа по-новому открылась детям. Уже всерьез стал поговаривать об увольнении в запас, просчитывать варианты гражданской жизни. Вот строки из его последнего письма родителям, которое он написал 23 сентября 1993 года:
“Извините, что так долго не писал, все время провел по командировкам. Вот только в сентябре месяце нахожусь в Москве.
Служба идет своим чередом. Дела в армии с каждым месяцем ухудшаются. Думаю, что ровно через год армии в России не будет вообще, если срочно не поднимут престиж военной службы...”
Словно предчувствуя что-то, написал он в тот день еще одно письмо, друзьям своим, Саше и Ольге Петраковым (строками из него мы начали этот материал):
“Наверное, с возрастом мы вспоминаем о некоторых человеческих ценностях, которые заставляют нашу память мысленно повторять самые прекрасные эпизоды жизни. Очевидно, нам крупно повезло, у нас были прекрасные ребята и в 10-а, и в 10-б. И теперь мы мысленно аплодируем друг другу за то, что мы есть и будем вечно существовать друг для друга...
Служу по-прежнему в своей дивизии им. Ф.Дзержинского, но осталось совсем немного до выхода в запас. Сейчас постепенно готовлю себя к гражданской жизни, так как на пенсии сидеть дома не собираюсь. Куда приложить свои знания, пока не определился, но места уже есть.
Ребята, дорогие, не могу поверить, что это я, что жизнь пролетела свой лучший путь, а мы ее не заметили...”
Да, жизнь его вроде бы и не заметили. Заметили смерть, случившуюся в трагический для России день. Подполковник Александр Романович Савченко стал Героем Российской Федерации после смерти. Квартиру его семье дали после смерти. Так уж получилось...
Александр Савченко погиб, выполняя приказ. Суровое, приговорное это слово. Приказ не допускает обсуждений, должен исполняться точно и в срок. Люди военные, такова уж их жизненная стезя, приказ порою выполняют самой дорогой ценой...

Сергей ХОЛОШЕВСКИЙ

 

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Я бы не допустил в печать ничего, пока война не закончится, а потом сообщил бы, кто победил.

Некий американский цензор

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum