TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА
     
ЗВЕЗДЫ МУЖЕСТВА. ПУСТЬ ВСЕ ОСТАНЕТСЯ ВО МНЕ...
     
  Герой Российской Федерации ефрейтор Чиликанов Игорь Васильевич

Родился 13 января 1968 года в селе Нарышкино Пензенской области. В апреле 1986 года призван в Вооруженные силы. Принимал участие в боевых действиях в Афганистане. В апреле 1994 года поступил на военную службу по контракту в специальную моторизованную часть внутренних войск МВД России.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 20 июля 1996 года (посмертно). Приказом министра внутренних дел России зачислен навечно в списки личного состава части.


Готовность к смерти — тоже ведь оружие,
И ты его однажды примени.
Мужчины умирают, если нужно,
И потому живут в веках они.

Михаил Львов

ПОСЛЕДНИЕ две строчки этого четверостишия высечены на мраморной плите на могиле Игоря Васильевича Чиликанова. Памятник бесплатно изготовили мастера по камню АО “Стройиндустрия”, отдавая дань уважения и памяти своему земляку.
Когда солдат совершает подвиг и уходит в бессмертие, то, порой только анализируя его жизненный путь, можно понять, почему обычный с виду человек сделал этот свой последний рывок. И почему этот рывок навстречу смертоносному огню и металлу сделал именно он. Ведь сиротами остались двое ребятишек, его сын и дочь, его две кровинки, в которых он души не чаял. А каково сейчас с ними Ирине, двадцатичетырехлетней вдове?
Командировка в пылающую Чечню была второй войной Игоря Чиликанова. На службу в ряды Вооруженных сил он был призван в апреле 86-го. А потом, от августа 86-го до августа 88-го, целых два года воевал в Афганистане, был военным водителем.
На ту войну он отправился добровольно — сильны были тогда патриотические чувства и вера в правое дело. Родители об этой его командировке ничего не знали, пока не получили первое письмо с номером полевой почты на конверте. Подробностей он не сообщал, не принято было. Писал, что все нормально, чтобы не переживали за него. “Жив-здоров. Как вы там? Скучаю” — стандартные слова много повидавшего и пережившего молодого человека. После возвращения — на судьбу не жаловался, не бил себя в грудь и не доказывал каждому встречному, что он фронтовик и заслуживает всяческих льгот. Душу свою не раскрывал даже перед отцом. Наверное, расстраивать не хотел. Бывало, сядут за стол в выходной, отец даже рюмочку ему нальет “для разговора”, спросит: “Ну как там все было?”. “Пап, все нормально, — отмахнется сын. — Давай не вспоминать об этом, пусть все останется во мне”. Единственное, насчет питания проговорился — плохо там кормили, одними консервами. Говорил, если бы все банки из-под консервов, которые съел за службу, выложить в одну линию, как раз до дома бы хватило. А однажды, спустя какое-то время после Афгана, он сказал отцу: “Я, наверное, создан для войны”. Нет, это не афганский синдром, не тот психологический надрыв, который толкает на безрассудство. Это трезвая оценка своих возможностей, знаний и опыта. Выжил, уцелел в этой мясорубке, значит, кое-чему обучен, знает, как нужно воевать. А о войне, между тем, и мыслей ни у кого не было. После пыльных дорог Афганистана Игорь колесил по дорогам России, как и отец, работал водителем БелАЗа на руднике “Центральный”. Работа нравилась, много друзей появилось. А когда началась пертурбация в АО “Апатит”, зарплата понизилась, да и ту выплачивали раз в два-три месяца — стали разбегаться люди кто куда. Много ребят с “Центрального” тогда и в ОМОН ушли, и в войска. Все рассказывали, как там хорошо: продпайки выдают, зарплату вовремя выплачивают, бесплатный проезд в городском транспорте и к месту проведения отпуска с семьей, другие льготы.
Игорь решил пойти служить в батальон внутренних войск. Нет, не льготы и блага его привлекали, хотя и это не лишним было для семьи. Служить ведь тоже можно по-разному. Игорь плохо служить не мог. Армия ему нравилась — оружие он любил, романтику. Однажды жене так и сказал, что для него служба — не только деньги, способ заработка, чтоб семью прокормить. А это риск, опасность, романтика, испытание себя, работа на пределе человеческих возможностей. Это для него было главным.
Родители поначалу против были. А жена, Ирина, сказала: “Думай сам, я запретить тебе не могу”. Жена доверяла ему полностью и во всем. Он принимал решение сам, быстро и безошибочно. Игорь был опорой семьи, по дому делал все, просить не надо было. А если обед готовил, это было нечто! Не любил, чтобы жена мешала, все по-своему делал. Мужчина встал к плите: лучше не подходи. Всякой всячины намешает, специй добавит — пальчики оближешь.
Когда дети появились — заботился о них, жене помогал. В выходные вместе прогуливались с коляской. Каждое лето старались съездить к родителям Ирины в Пензенскую область. Эти места были не только родными для Ирины, здесь они познакомились, здесь зародились их чувства, здесь родилась их семья. Игорю нравился сад около дома, озеро, где он любил порыбачить.
Поначалу все удивлялись, глядя на молодую пару. “Куда вы торопитесь? — говорили. — Такие молодые — и сразу двоих детей, одного за другим”. А они даже не задумывались над этим, они просто жили, растили сына и дочь и любили друг друга. Видать, судьба такая. Наверное, так и нужно было, торопиться, чтобы успеть познать радость любви, радость отцовства. Уже после гибели Игоря Ирина говорила: “У нас все быстро получилось: познакомились, поженились, детей родили. И быстро почти шесть лет пролетели, и не случалось разочарования в семейной жизни. Как в первый год, так и во второй, в последующее время — у нас все такие же теплые отношения были. А потом, когда пошел в батальон служить, когда у Игоря начались служебные командировки, разлуки сделали нашу любовь еще крепче”.
В очередную служебную командировку ефрейтор Чиликанов уехал в апреле 95-го. А в Чечне в то время было действительно жарко. В середине апреля внутренние войска вели бои за Бамут. Во время поиска в лесистой местности подразделения встречали сильное огневое сопротивление. Но задачи выполняли, банды рассеивали, уничтожали. Отчаявшиеся боевики даже мелкими группами продолжали оказывать сопротивление, нападать на войсковые колонны. При отражении одного из таких нападений отличился Игорь Чиликанов. Метким огнем из автомата он уничтожил огневую точку, сковал действия нападавших, тем самым обеспечив развертывание подразделения и вступление его в бой с выгодных позиций.
Трудно судить насчет романтики, а риска и опасности досталось с лихвой. Хотя в начале мая и был объявлен мораторий на применение военной силы и войска не вели боевых действий, отстреливаться приходилось почти каждую ночь. При нападении боевиков на расположение третьего комендантского участка Ленинского района в Грозном ефрейтор Чиликанов с группой бойцов, совместно с омоновцами, вел бой на наиболее опасном направлении. Его мужество и хладнокровие вдохновляли молодых бойцов.
Рисковать приходилось ежедневно. А он писал родителям, что у него все нормально. Ему верили. “Когда в Афганистане служил, — вспоминает отец, — мы каждую минуту думали: лишь бы ничего не случилось. Как в эту Чечню попал, ни одной мысли плохой не было. Слушали новости ежедневно — тут бой, там обстрел, а он писал — все в порядке. Ну, думали, и слава Богу”.
Трудно было, но он был жив. Значит, действительно все в порядке. “Игорь был прямым человеком и никогда не лукавил, — вспоминает младший сержант Николай Постников. — Он всегда говорил, что думал. Мы с ним на гражданке вместе работали. А там, в Чечне, когда он заступал на службу, мы были спокойны”.
На постах милиционеры иногда постреливали в воздух, чтобы показать — они начеку. Игорю это не нравилось. “Нас, — говорил он, — не так учили воевать. Там, в Афгане, в воздух много не постреляешь, надо было уметь без опоздания и метко стрелять на поражение. От этого зависела жизнь”. Игорь всегда смело шел в бой, хладнокровно и расчетливо действовал в самой критической ситуации. Он стремился помочь любому, кто нуждался в его помощи. Зато о его проблемах никто никогда не слышал. К солдатам, служившим в батальоне по призыву, относился как к своим детям, по-отечески, хотя сам был ненамного старше их. Он понимал, что у них еще нет большого опыта, еще не выработан характер, который позволяет правильно действовать в критической ситуации. “Лучше я, — говорил он, — чем кто-то из ребят попадет в это пекло”.
Парни по сей день не могут до конца поверить, что Игорь никогда не войдет в казарму и не скажет с улыбкой: “Привет!”. Для них он будто в отпуске. К сожалению, это единственный “отпуск”, который не кончается. В то время юг для наших бойцов ассоциировался не только с отпуском, но и со словом “война”. В солдатском фольклоре появились даже стихи:

— Мой друг, мы с тобою поедем на юг?
— Конечно поедем!..
Свободно и просто мы будем одеты —
В одни маскхалаты и бронежилеты!

Батальон “на юге” располагался в школе Ленинского района Грозного, на втором этаже. Койки двухъярусные. От школы до колючей проволоки — “ничейной” полосы — каких-то три десятка метров. Оттуда можно и с эрпэгэшки пульнуть, и... Случилось все после вечерней поверки. В те полчаса, которые отводятся на подготовку к отбою. Многие уже укладывались. Сосед Игоря, вымотавшись за день, заснул на втором ярусе прямо в камуфляжной куртке, лежа на животе. В уже устанавливающейся тишине грозненской ночи раздался звон разбитого стекла. Игорь вскочил с койки, бросился к тому месту, куда, громыхая чугунными ребрами по дощатому полу, закатилась граната Ф-1, одна из самых мощных и опасных по поражающей силе.
Три секунды было дано Игорю на то, чтобы молниеносно принять решение: попытаться уцелеть самому или заслонить собой товарищей. О смерти и бессмертии в такие минуты мыслей не бывает.
Успел крикнуть: “Мужики, ложись!” — и принял на себя смертоносный металл. 80 процентов “железок” впилось в тело Игоря. Остальные осколки разлетелись по комнате, поранили еще двоих бойцов и густо нашпиговали матрас заснувшего Игорева соседа. Один горячий осколок едва ли не в миллиметре от груди застрял в... пачке писем из дома, которые лежали в нагрудном кармане. Парень потом долго не мог оправиться от шока.
Смертельно раненный Чиликанов вскочил и пробежал около двадцати метров до выхода. Дневальному на вопрос: “Игорь, что случилось?!” — ответил: “Граната” — и упал в темноте. Двадцать только смертельных осколков обнаружили в теле Игоря.
Он так и не лег в тот вечер на приготовленную ко сну кровать. Но уснул навечно.
На подушке осталось нераспечатанным только что полученное письмо от жены. Он так ждал этого конвертика!
Гроб привезли в Кировск в ночь на 21 мая. На следующий день приехала его мать. Она в это время в отпуске находилась, приезжала внуков навестить. Первого числа только уехала, а следом — телеграмма.
На похороны Игоря Чиликанова пришли его боевые друзья, те, кто вместе с ним работал на руднике “Центральный”. Весна еще робко вступала в свои права, а небольшой могильный холмик был весь засыпан цветами. Похоронили Игоря на кладбище Кировска, рядом с другими ребятами из хибинских городов, погибшими в горячих точках.
Ефрейтор Игорь Чиликанов был посмертно представлен к ордену Мужества. Когда в наградном отделе ознакомились с обстоятельствами его подвига, то вынесли решение, что он достоин звания Героя Российской Федерации.

В БАТАЛЬОНЕ оформили уголок памяти Героя. На его открытии присутствовали представители органов местного самоуправления, ветераны, родители Игоря, его вдова и сын. Минутой молчания почтили память погибшего товарища, сына, мужа, отца. А мурманчанин Сергей Шишлов, который проходит службу в этом же батальоне, от имени сослуживцев свое отношение к памяти погибшего и традициям части выразил стихами:

Когда от бомб, казалось, мир оглох
И друг мой пал из нашей роты первым,
Я знал: нужны не слезы и не вздохи,
А мой свинец, мой шаг вперед...

Труднее всего было объяснить все происходящее трехлетней Вике. Владик все понял, он взрослее, четыре с половиной года ему исполнилось. У него первое время даже вопросов не возникало. А Вика постоянно спрашивала: “А где папа? А почему он так долго не приходит?”. Она с завистью смотрела на детей, гуляющих с папами, и сразу забрасывала вопросами. Повторялось это каждый день. Ирина уже просто не знала, что говорить. Ее ответы дочь абсолютно не устраивали, и она не могла никак понять, что же случилось с отцом. Но ее вопросы разрывали сердце матери на части. Владик видел, что маме тяжело говорить, объяснять каждый раз. Он сестру останавливал: “Молчи. Не спрашивай”. Жалеет, мужчиной растет. Правда, иногда у него в саду или на улице, наверное, спрашивали дети об отце. Тогда он просил маму подтвердить, действительно ли это случилось. Наверное, в его детскую душу закрадывались сомнения: а может, неправда все это, просто страшный сон. Ирине приходилось подтверждать, говорить, что его папка действительно Герой. Что погиб он на войне, спасая от смерти товарищей.
Родители Игоря Чиликанова часто ездят на кладбище, внуков берут с собой, чтобы помнили. Придут, приберут могилку, посидят, помолчат. Ну, пошли. Отходят от могилки, Владик говорит: “Деда, подожди”. Возвращается. Василий Иванович отворачивается, сжимает задрожавшие губы и долго молчит, справляясь с чувствами. “Пап, мы пошли!” — говорит Владик. Горько и обидно, что малыш вынужден общаться с безмолвным надгробием.

Иван МУЧАК

 

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Жестокость не может быть спутницей доблести.

Мигель де Сервантес

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum